Аннабелла ждала ее решения. Розина сказала: – Что ж, поезжай.
– Спасибо, мамочка! – Дочь чмокнула ее в бледную щеку и хотела было пуститься бегом, но вовремя вспомнила, что леди не бегают, и перешла на шаг. Придерживая одной рукой юбку, а в другой сжимая хлыст, она покинула материнский будуар и отправилась на конюшню, где ее ждал Мануэль.
Мануэль посочувствовал мисс Ховард и сказал, что самое верное средство против зубной боли – это привязать к зубу ниточку, к другому концу нитки привязать утюг и попросить кого-нибудь бросить утюг об стену. От такого рецепта Аннабелла втянула голову в плечи и чуть было не покатилась со смеху, догадываясь, что Мануэль шутит. Он был очень забавным, она в жизни не встречала таких людей, как он, однако забавным он становился только с ней наедине. В присутствии мисс Ховард он никогда не говорил ничего смешного, напротив, вел себя чопорно, чем заслужил ее одобрение.
В этот раз Мануэль не стал открывать ворота, а, глядя на них, изрек:
– На этом лужке негде развернуться, животные от него устали. Им, как и людям, нужны перемены. Хотите поездить по вырубке?
– По вырубке?! – От удивления Аннабелла вытаращила глаза. Ни мать, ни отец никогда не говорили ей, что она может скакать по вырубке. До сих пор она покидала пределы усадьбы только в карете. Но, раз Мануэль не видит в этом ничего дурного, значит, ей нечего опасаться.
Мануэль знал, что хозяйка не разрешила бы ему проводить урок на вырубке, если бы он попросил об этом, разговор же на эту тему вообще никогда не заходил, и он ни разу не слышал, что туда нельзя соваться. Он, подобно лошадям, застоялся. Работа пока его устраивала, однако она сковывала его. Иногда ему хотелось взять свой узелок и уйти куда глаза глядят; удерживала только привязанность к лошадям. В отличие от остальных слуг, он не пользовался еженедельным выходным в полдня и полным выходным днем раз в месяц. Харрис разинул рот от удивления, когда Мануэль спросил его, нельзя ли скопить все выходные и потом взять их все вместе. Он никак не объяснил своей странной просьбы, так как стеснялся сказать, что предпочел бы иметь три дня в конце месяца, чтобы выпить и как следует расслабиться. На что ему полдня, начинающиеся после двух часов, когда до города целых пять миль? Можно было бы напиться, но напивался он как следует, потому что все в жизни делал на совесть, и порой не приходил в себя по дня три. Харрис долго сопел, так что Мануэль в конце концов сказал: «Если вы не решаете, я сам спрошу у хозяев разрешения». Дворецкий не захотел ронять свой престиж и ответил согласием. Теперь Мануэль стал казаться слугам еще более странным субъектом.