– Не стойте там, кузен, подойдите ближе… Кстати, вы уверены, что он не найдет Леонардо, обыскивая вашу каюту?
– Нет, – коротко ответил Рудольф. – Когда я увидел в дверях физиономию месье Деламара, то сразу же понял, что дело нечисто, и перепрятал картину в надежное место. Признаться, кузина, вы меня изумили.
– Я?
– Да, вы. Надеюсь все же, что не вы это сделали.
– Вы о чем?
– О том самом, – сказал Рудольф спокойно. – Поэтому вам и надо было покинуть бильярдную.
Он засунул руку в ридикюльчик Амалии и извлек оттуда ожерелье покойной мадам Эрмелин, сверкающее рубинами и бриллиантами.
Глава семнадцатая,
в которой кузен отрекается от кузины, после чего идет спать
– Да, это было неприятно, – призналась Амалия.
Рудольф, держа на весу нежно мерцающее ожерелье, тяжело вздохнул.
– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнил он.
– Какой?
– Теперь уже неважно, – буркнул Рудольф.
– Кузен, – жалобно сказала Амалия, – я понятия не имею, как оно ко мне попало. Счастье мое, что я заглянула в свою сумочку и успела обнаружить эту штуковину, прежде чем начался обыск. Если бы ее нашли при мне…
– Да уж, – насмешливо отозвался Рудольф, – вам бы пришлось несладко. Деламар – очень въедливый тип, уверяю вас. – Он прищурился. – Кстати, вы все-таки уверены, что ожерелье Марии-Антуанетты вам подложили?
– А иначе откуда бы оно взялось у меня в сумочке? – сердито спросила Амалия.
Рудольф, поворачивая ожерелье то так, то эдак, любовался блеском камней.
– Странно, – бесстрастно заметил он. – Адвоката убили вашим ножом для разрезания страниц, ожерелье, которое лежало у него в сейфе, тоже оказалось у вас… и всякий раз, если верить вашим словам, вы оказываетесь ни при чем.
– Ну разумеется, кузен, это вовсе не так, – ответила Амалия, глядя на него глазами, в которых нет-нет да вспыхивали колдовские искорки. – Потому что на самом деле меня зовут Леонар Тернон, и в воровском мире я известна под кличкой Белоручка. Но вы поймали меня, кузен!
– Очень смешно, – проворчал Рудольф. – Кстати, о Белоручке никто не знает, кем он является на самом деле – мужчиной или женщиной, так что на вашем месте я бы поосторожнее шутил с такими вещами.
– Кузен, – жалобно сказала Амалия, – не делайте трагической физиономии, не то у меня случится выкидыш.
У кузена был такой вид, словно он только что обнаружил, что его галстук превратился в гремучую змею.
– Между прочим, – добила его Амалия, – исключительно по вашей вине я стала матерью в столь неподходящей момент.
– Я ничего не понимаю, – проговорил германский агент в крайней растерянности. – Вы… я…