— Чего проще? — пожала плечами Старуха. — Скажи, что захворала, отпросись в поликлинику. В крайнем случае, можно даже в больницу лечь.
— Нет, больница — слишком рискованно. Не дай бог, вздумают навестить или позвонят врачам, о здоровье справиться. С поликлиникой проще.
Остановлюсь, пожалуй, на дантисте. К ним обычно надо долго ходить. Завтра же притворюсь, будто разболелся зуб.
— А не поверят тебе! — съехидничала Старуха. — Физиономия у тебя последнее время слишком довольная!
— А ничего, я сделаю такое же выражение лица, как у тебя. Тогда они сами меня к врачу погонят!
— Пресвятая дева, глазам своим не верю! Ужель она, прекрасная Виола? Дай посмотреть на тебя! — Завидев Виолетту, Клавдий начал было подниматься со скамейки, да так и замер, разглядев ее получше. — Все так же демонически хороша! О время, ты над ней не властно!
Он взял лежавший рядом букет чахлых ромашек, неловко опустился на одно колено и вручил ей:
— Прими, о муза, скромный дар поэта!
— Спасибо, я так тронута! — Виолетта прижала цветы к груди, стараясь ничем не выдать своих чувств. Выглядел поэт ужасно, весь как-то высох и стал еще напряженнее, чем раньше. Борода и шевелюра заметно поредели, дужка на очках была сломана, нескольких зубов не хватало.
"А ведь он лет на десять помладше меня!" — пронеслось в голове у Виолетты.
— Я так рада тебя видеть! — Она через силу улыбнулась.
— Какое счастье, что у тебя хватило ума не приглашать его в кафе! — проворчала Старуха, брезгливо оглядывая Клавдия. — Со стыда бы перед людьми сгорела, честное слово! Тут, в сквере, по крайней мере, никто не видит!
— Можно подумать, ты выглядишь намного лучше! — буркнула Виолетта.
— Ты что-то сказала? Прости, божественная, я стал туговат на одно ухо.
Старею! — Он сокрушенно развел тощими руками, нелепо торчащими из растянутых рукавов засаленного свитера.
— Я сказала, что ты неплохо выглядишь, котик! — ответила Виолетта, и поэт просиял:
— Ты еще помнишь, как меня называла?
— Конечно, помню. Мне твое имя никогда не нравилось.
— Давай сходим куда-нибудь? А может, — он заглянул ей в глаза и почему-то напомнил собаку, которая выпрашивает подачку со стола, — поедем ко мне? Помнишь, как мы когда-то…
— Конечно, помню, милый! Но, к несчастью, у меня совсем мало времени. Давай лучше посидим поболтаем. — Она кивнула на скамейку и грациозно опустилась на нее, стараясь держаться на некотором расстоянии от кавалера.
Поэт неловко пристроился рядом, не отрывая от нее восхищенных глаз.
— Ты ничуть не изменилась! Все так же юна и свежа, как морозное утро, все так же прекрасна и соблазнительна, как южная ночь! Как тебе это удается? Признайся, ты продала душу дьяволу и получила взамен вечную молодость?