Она молча с мальчишкой простилась
И решила отцу все сказать.
Вот здесь — просто бомба! Уже все понимают, что песня кончится плохо, но еще не понимают — насколько плохо. Понятно, что раз сказано отцу-прокурору, то ничего хорошего не будет. По-доброму, нужно было бы ее в этом же куплете зарезать, но Господь с вами, пацаны, так не делается, надо гитаристу дать допеть.
Прокурор ее слушал сурово,
Обещал, что не тронет его.
Папа дочку не обидит, это уж как водится. Даже мент может дочурку любить и всякое ей пообещать. Но мы-то понимаем, каково подлое прокурорское нутро. И хочется крикнуть мальчишке: «Братан! Шухер!»
Но нарушил он данное слово,
Приказал разобраться с вором.
И уже залаяли собаки, мусора принялись заряжать свои волыны, шпалеры, стволы и пушки, выехал черный воронок и лязгнули по рельсам колеса столыпинского вагона — а в Ванинском порту показался борт парохода угрюмый. Внутри все леденеет, голос певца начинает дрожать (это важно!).
И менты застрелили мальчишку.
Пролилася горячая кровь.
Тут даже можно приостановиться и на пару секунд замолчать, не сильно дергая за струны, — чтобы осознали, что главного героя в песне не будет, сколько бы ни забашляли певцу. Потому что он просто должен был умереть. Это, пацаны, куда как романтичнее, чем где-нибудь на Верхней Хуаппе, когда мороз давит под тридцатник, быть придавленным свежеспиленной сосной в три обхвата под мат бригадира и конвойных. Так что, здесь все правильно. Опять же — мальчишка искупил свою слабину.
А пробитое сердце застыло,
Не нужна ему больше любовь.
Если честно, то вот эти две строчки — просто чтоб зарифмовать «кровь — любовь», потому что такая рифма вечна и никуда от нее не деться, если хотите быть хорошими сочинителями шансона. Вникаете?
А девчонка погибла от горя.
Горько плакал отец-прокурор.
Здесь первая строчка — с грустью, а вторая — со злорадством. Но общий настрой: «За всё легавым отомщу!». Потому что смерть реального вора не могла остаться безнаказанной. Бог — не фраер, он всё видит, пацаны. Теперь прокурор плачь не плачь, а дочки-то уже нет.
И ее положили в могилу
Там, где был похоронен и вор.
Очень хороший конец. Влюбленных в шансоне всегда кладут вместе, даже если для этого нужно провести эксгумацию и разорить пол-кладбища. Чтоб было ясно, что они влюбленные, а не просто кто-то из могильщиков получил на лапу и продал налево чужой участок земли.
На этих словах песни женщины уже должны всхлипывать, а суровые пацаны — сжимать кулаки и выцарапывать финкой на столе страшные воровские клятвы.
Не смогли разлучить двух влюбленных