Поскольку других предложений не поступило, то наемники так и порешили. А вопросом, почему надо пробираться по одному, а не всем вместе, никто задаваться не стал.
* * *
Виктор и княжна Марфа молча стояли, опершись на покосившиеся перила, ограждавшие плоскую круглую площадку самой высокой башни королевского замка. Внизу зеленели замшелые крыши замковых строений, поверху по холодному осеннему небу медленно плыли огромные облака, а во все стороны, от стен замка до самого горизонта, простирались бескрайние болота, живописно перемежавшиеся перелесками и небольшими озерцами. Кое-где виднелись деревеньки, хуторки и рыцарские замки.
Виктор безмолвствовал, думая о чем-то своем. Марфа тоже молчала, а ее взор был устремлен к длинному ряду осушительных канавок, уходивших куда-то в бесконечность — там, в этой бесконечности, находилось ее отечество, которого она не видала долгих две сотни лет.
— Осторожно, Марфа Ярославна, — вдруг сказал Виктор. — Ограждение больно уж ветхое. И вообще все ветшает, везде запустение…
— Ну, это уж вы преувеличиваете, — возразила Марфа, однако на всякий случай немного отошла от опасного края.
А Виктор продолжал, обращаясь уже не столько к Марфе, сколько к самому себе:
— Везде запустение, повсюду застой. И никому ничего не нужно. Люди привыкли так жить и уже не понимают, что так жить невозможно! И с каждым днем я все больше убеждаюсь, что не должен был делать того, что сделал. Вы думаете, я пошел на сговор с упырями ради своей корысти и властолюбия? Ради них, дураков! — Виктор обвел рукой болота. — И что же? Только душу свою зазря загубил… Смотрите, что это?
Последние слова относились к расплывчатому белому пятну, медленно передвигавшемуся по скату крыши. Приглядевшись, он рассмотрел, что это кот, подкрадывающийся к воробышку, который беспечно и как-то почти по-весеннему чирикал на самом верху крыши.
— Уильям! — обрадовался Виктор коту, будто старому знакомому. — Значит, он не ушел из замка, и бредовые россказни Петровича все-таки содержат долю правды. Не пойму только, с чего кот его так невзлюбил?
Однако едва Уильям подполз совсем близко к воробью и уже изготовился на него наброситься, как тот резко взлетел и уселся на один из покосившихся шпилей, куда охотнику добраться было бы уже совсем сложно. Уильям обиженно провел лапой по длинным усам и потрусил прочь. Вскоре он скрылся за очередным изгибом крыши.
— Да, вот так вот и живем, — вздохнул Виктор, проводив кота рассеянным взором. — Кажется, удача — вот она, а в последний миг возьмет и упорхнет. И не догонишь… Обратите внимание, Марфа Ярославна, вот на это, — он указал на полуразрушенную каменную трубу посреди площадки.