Она бы добавила уничижительное — и у меня были мужчины куда более достойные. Однако Антон Викторович не дал ей это сделать, потому что намеревался закончить свою гневную тираду:
— Но, моя милая Марго, не делаешь ли ты это для того, чтобы просто побыть со мной подальше от контуженной девочки-шизофренички, которая возомнила себе будто общается с привидением. Ты помогаешь мне забыть Розу, это страшно. Но еще ужаснее — каждый раз, предаваясь с тобой любви, я боюсь выбросить из памяти Юлю. Ты плетешь мне все эти сказки о нечисти и КГБ с тонким расчетом, будто я поверю во все и присягну тебе в верности. Ты сама прячешь мою дочь, ты не собираешься мне ее отдавать…
— Все люди — идиоты, — тяжело вздохнув, заметила ведьма, — первое правило в 'Курсе молодого бойца' нашего отдела.
Пропустив ее реплику мимо ушей, Шаулин продолжил обвинять прекрасную женщину во всех смертных грехах, которые он только мог придумать. Ни одно из обвинений не оставалось не подкрепленным событиями, произошедшими в ближайшие дни. Окажись в это время перед ним обычная женщина, она давно бы оскорбилась и ушла прочь. Но ведьма Маргарита с довольной улыбкой на лице выслушивала все, что ни говорил ей несколько дней назад нанятый ей же самой начальник.
Это последствия шока от перемены восприятия мира. Ведьма об этом прекрасно знала. Рассказывали ей и об иррациональном поведении Житенко в первые дни работы на отдел. Да и о японце Киномото, написавшем несколько утерянных трактатов, ходило немало историй. С Шаулиным получилось еще сложнее. Когда завербованные в отдел люди некоторое время просто психовали о 'верю-не верю', у Антона на адаптацию наложилось похищение дочери, что способствовало столь нелогичному поведению нового начальника. С этим можно было только смириться и ждать. И Марго это знала.
— Ну что, выговорился? — ехидно спросила она, когда Антон, неспособный найти очередное обвинение, замолк. — А теперь скажу я. Убирайся обратно в центр Сочи. Электричка через дорогу. И не кори себя в том, что ты совершил.
Она сказала это все настолько спокойно, что Шаулин оскорбился не содержанием ее слов, а тем, что она изложила все без единой эмоции. Когда с ним ссорилась Роза или ее мать, эти женщины рвали и метали. Если они выгоняли из дома несколько перебравшего Антона, они устраивали ему незабываемый спектакль, после которого не хотелось принимать спиртное в течение нескольких месяцев. Ведьма оставила его, не закатывая сцен. И от спокойного: 'Уходи! — было как-то неспокойно на душе. То ли она знала, что он вернется, то ли ей на самом деле было все равно, что случится с ним и его дочерью.