– Нет, это все Чудо Юдич. Змея Горыныча не было дома, когда я приполз, и этот идиот решил сделать братцу подарок к возвращению.
– Да уж, сделал, – усмехнулся Шенвэль.
– И не говори, – согласился дракон.
– Прости меня, Черное Пламя, – сказал эльф.
Но дракон не ответил. Шенвэль увидел, как тускнеет золотистый глаз.
Его враг умер.
Когда сидх ушел, Михей некоторое время подождал, потом осторожно выглянул на улицу. Мальчик почти поверил ему. Однако Михей хотел убедиться, не затаился ли сидх за углом, не ждет ли, пока Михей достанет припрятанный матерью под половицей мешочек с серебряными гривнами. «Вся моя молодость», говорила мать про этот мешочек. Михей вовсе не хотел, чтобы молодость матери досталась этому сидху. Но сидх и правда пошел помогать товарищу. Михей увидел их обоих. Они стояли на самом берегу, в низинке.
Михей поднял половицу и достал мамину шкатулку. Там лежали разноцветные красивые бумаги, которые мама называла «документами». Сидх сказал, что надо взять с собой «документы», и Михей решил, что это дельный совет. Мальчик прищурился, пытаясь разобрать руны в тусклом свете огарка. Самым первым лежало какое-то «свидетельство», а дальше шло имя матери и незнакомые руны. Михей знал, что такое «свидетель». У соседа Толяна полгода назад украли лодку. Радагаст тогда сказал жрецам Прона, что видел высокого мужчину с острыми ушами, который шел на бон, где были привязаны две лодки – отцовская и Толяна. Так отец стал «свидетелем». Михей решил, что «свидетельство» – важный документ, и положил его в заплечный мешок. Там уже лежали штанишки, рубаха и картуз Михея, солдатик, мамина молодость и пеленки для Наташки. Вторая бумага была «документом» на дом. Михей это сразу понял, когда увидел чертеж. Он вообще хорошо рисовал, и планировку дома узнал, хотя ее кто-то изобразил так, словно снял крышу и смотрел сверху и с очень большой высоты. Дальше лежали ордена Радагаста. Их Михей брать не стал, хотя они были очень красивые.
Мальчик совсем уже собрался идти в дальнюю горницу, где в своей люльке спала Наташа, но тут вспомнил об «исключительно важных» вещах. Мальчик заколебался. Что бы это такое могло быть, он не знал, но быстро сообразил. Михей прошел в кладовку. Осторожно протиснувшись мимо отцовского топора, он открыл шкаф, где мать хранила свой любимый платок с кистями. Он был теплым и очень большим, Михей еще помнил время, когда мог завернуться в него целиком. Когда мальчик положил свернутый платок в мешок, больше места там не осталось. Михей взял спящую сестру и вышел из дома.