Толстуха снова пожала плечом. Вислоносая хлопнула глазами:
– Хозяин… Работа-то стоит… потом с нас же спросите…
Трактирщик нахмурился:
– Господин… э-э-э… Никто, стало быть, не видел и не знает. Может, гости унесли, может, в щелку провалилась… Поискали бы… мы плутовок не держим, у нас все честно, никто из гостей не жаловался… так что извиняйте, благородный господин.
И повелительным жестом отправил служанок по рабочим местам.
Я поднял глаза: сверху, с лестницы, за дознанием наблюдала бледная, подавленная Танталь.
* * *
Время не стояло; дело шло к конфликту – Бариан не мог больше ждать, в то время как я не собирался трогаться с места, пока не найдется подарок Дамира. Надо сказать, с каждым часом надежд на это оставалось меньше и меньше; в хлеву возился и мычал сквозь кляп не привыкший к такому обращению князек. Танталь маялась, а Бариан, уже не скрываясь, тянул ее с собой, и я его вполне понимал.
– Поезжай, – сказал я, когда краснощекий с мороза Муха доложил, что «можно ехать». – За Алану не беспокойся. Я ее муж.
Танталь молчала. На щеках ее лежали неровные красные пятна.
Неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы в эту самую минуту хозяин не решил провести ревизию… нет, не в хлеву. В блестящем после уборки обеденном зале. Случилось так, что, проведя пальцем по одному из столов, он вляпался в неотмытый слой жира; мы с Танталь стояли на лестничной площадке и оба вздрогнули от пронзительного крика:
– Ми-ира! Ки-инда!
В зал вбежали две служанки – девчонка и толстуха, обе перепуганные, а может быть, изображающие испуг; хозяин воздевал над головой нечистый палец, словно это был карающий жезл:
– Эт-то что такое? Эт-то кто убирал, я спрашиваю?!
Служанки переглянулись; хозяин ухватил свободной рукой толстуху за шиворот и ткнул носом в столешницу, достаточно сильно ткнул, толстуха ойкнула и, отскочив, жалобно захныкала:
– Это не я… это Мира…
– Эт-то что такое?! – снова взревел трактирщик и ухватил за воротник вертлявую Миру.
Вот тут-то ОНО и случилось.
Девчонка, привычная, по-видимому, к таким воспитательным процедурам, сама сделала шаг к столу, не ожидая, пока ее ткнут мордой; она даже нагнулась, как бы продолжая движение хозяина, и тут только обнаружила, что никто ее не держит. Рука хозяина соскользнула с ее воротника, так и не успев совершить насилия.
Трактирщик ничего не понял. Разозлился пуще прежнего и сделал новую попытку – с тем же результатом; Мира хлопала глазами, не понимая, с чего это хозяин ее щадит. Толстая Кинда занималась только собственным ушибленным носом; рядом со мной тихонько охнула Танталь.