– Эй, ты что, оглох?! Я просил пива!
Он мельком взглянул на меня, продолжая свою однообразную работу. Широкое лезвие уныло скрипело по доскам стола, под белой рубахой угрюмого трактирщика вздувались и опадали мускулы, хмурое лицо перекосило напряженно-недовольное выражение. Все ясно. Пива я здесь не дождусь. Что за дурацкий город!
– Тебе, братец, не трактирщиком работать, а палачом, – сказал я с досадой и слез со стула.
– А он им и работал, – прозвучал у меня за спиной веселый молодой голос. Я оглянулся и увидел мужчину лет двадцати пяти, в легких белых доспехах, с длинным мечом на боку. Он доброжелательно кивнул трактирщику, и тот, мгновенно прекратив скрипеть ножом по столу, изобразил на своем лице что-то вроде приветливого внимания.
– Давно тебя не было видно, Антоний.
– Я только сегодня вернулся, – ответил тот, стаскивая пыльные перчатки, и сел на стул рядом со мной. – Отец сообщил, что здесь у нас грядут перемены.
– Грядут, – неодобрительно пробормотал трактирщик и многозначительно покосился в мою сторону.
Антоний обернулся ко мне, и в его светлых глазах появилось выражение настороженного внимания, к которому я уже успел привыкнуть за последнее время.
– Тебя зовут Гэл, – произнес парень с какой-то странной интонацией, и рука его потянулась к мечу, видимо, непроизвольно. – Ты… тот самый спутник ангела. Один из двух.
– Хм, – ответил я неопределенно, рассматривая его не менее пристально. – Что-то не припомню, чтобы я называл тебе свое имя.
– Он-он, – подтвердил трактирщик, многозначительно поигрывая кухонным тесаком. – Появились тут недавно. По городу носятся, народ мутят. Райское блаженство на земле обещают. Особенно другой… рыжий. Везде лезет. Все-то ему надо. А этот у него на подхвате. Если бы не ангел, их бы давно уже прирезали. Уж больно подозрительные типы.
Антоний заметно помрачнел и пробормотал что-то типа: «Значит, все-таки ангел…», поднялся со стула и кивнул мне:
– Пошли со мной.
– Я, между прочим, еще не дождался своего пива, – возразил я с достоинством, но он так посмотрел на меня из-под черных, сведенных у переносицы бровей, что пришлось подчиниться. Как-то не хотелось нарываться на неприятности.
Едва мы вышли из кабачка, Антоний, не глядя на меня, сказал глухо, все с той же полной уверенностью в своих словах:
– Ты демон.
– Об этом не обязательно орать на всю улицу. Хотя скоро каждый сопливый мальчишка будет в курсе моего происхождения.
Антоний дернул плечом и поморщился.
– Какой позор. Мы докатились до того, что стали сотрудничать с презренными демонами.
– Слушай, умник, кажется, «презренные демоны» уделали вас, гордых рыцарей, в прошлой битве у восточных гор. Радовался бы, что самые достойные из них предложили вам свою помощь.