– Вы что, вот так просто вломитесь туда?
– Если что, скажем что заблудились, – успокоил ее Боддони.
– Заблудились под землей? Гномы?
– Ну хорошо, тогда скажем, что мы пьяные. В это люди поверят. О'кей, парни…
Старые кирпичи раскрошились под ударами. Из пролома пролился свет. Открылся проход в подвал. Сидевший за письменным столом человек уставился на них, разинув рот.
– О, это вы, мисс, – сказал Режу-Себя-Без-Ножа Достабль. – Привет, парни. Рад вас видеть….
Команда уже собралась уходить, когда под мост галопом примчался Гаспод. Он бросил беглый взгляд на других собак, толпившихся у огня, а потом нырнул под полы ужасного пальто Старого Вонючки Рона и тихонько заскулил.
Пока вся команда разобралась, что происходит, прошло некоторое время. В конце концов, бродяги были способны битых три часа препираться, кашлять и творчески не понимать друг друга всего лишь из-за того, что кто-то сказал «Доброе утро».
Первым разобрался во всем Человек-Утка.
– Эти люди охотятся за терьерами? – спросил он.
– Да! Это все из-за проклятой газеты! Нельзя, черт их возьми, доверять газетчикам!
– И те же люди бросили вон тех собачек в реку?
– Да! – тявкнул Гаспод. – Дело пахнет керосином!
– Ну, мы тебя защитим, если что.
– Ага, но мне нужно все время быть то тут, то там! Я важная фигура в городе! Я не могу залечь на дно! Мне нужна маскировка! Послушайте, вы на этом дельце сможете наварить полсотни долларов! Но чтобы их получить, вам нужен я!
Команда была впечатлена этой речью. При их безденежной экономике 50 долларов казались целым состоянием.
– Иметьих! – сказал Старый Вонючка Рон.
– Собака есть собака, – изрек Арнольд Бочком, – потому она и зовется собакой.
– Гаарк! – харкнул Генри Гроб.
– Верно, – согласился Человек-Утка, – фальшивая борода тут вряд ли поможет.
– Ну, пусть тогда ваши мощные мозги что-нибудь другое придумают! Иначе я отсюда ни на шаг не сдвинусь, – заявил Гаспод. – Я видел тех людей. Не очень-то приятные ребята.
Эндрюс Всевместе заурчал. На его лице сменяли друг друга различные выражения, принадлежащие различным личностям. Наконец, они остановились на восковой пухлости леди Гермионы.
– Мы можем замаскировать его, – объявила она.
– Ну и во что можно превратить собаку? – засомневался Человек-Утка. – В кошку?
– Собака, это не просто собака, – начала леди Гермиона, – кажется, у меня есть идея….
Когда Вильям вернулся в редакцию, гномы стояли, собравшись в кучку. Эпицентром этого собрания, кучкообразующей сердцевиной, оказался мистер Достабль, который выглядел так, как выглядел бы на его месте любой, кого преизрядно унасекомили. Вильям никогда не видел человека, которому слово «унасекомленный» подходило бы больше. Это слово означало личность, на которую Сахарисса изливала свое возмущение двадцать минут подряд.