Сомнения мучили Кэтрин всего несколько мгновений, и она согласилась. В глубине души она жалела, что вообще уехала из дома Линкольна Райма. Больше всего на свете Кэтрин Дэнс не любила бросать неоконченное дело, даже если не она вела его. Она попросила водителя повернуть такси обратно к Райму, где Лон Селлитто ждал ее.
Сидя в машине детектива, она спросила:
– Пригласить меня была ваша идея, не так ли?
– То есть?
– То есть не Линкольна. Он, как я поняла, не особенно верит в то, что от меня может быть какой-то прок.
Длившаяся всего одну секунду заминка Селлитто была достаточно красноречивым ответом.
– Вы прекрасно выполнили работу со свидетелем, – сказал Селлитто.
Кэтрин улыбнулась:
– Я знаю. Но Линкольн все-таки не верит, что от меня может быть какой-то прок.
Следующая пауза.
– Ему нравятся его методы.
– У всех свои слабости.
Детектив засмеялся, нажал на кнопку сирены, и они проскочили на красный свет.
Пока ехали, Кэтрин смотрела на Лона, наблюдала за его руками и глазами, прислушивалась к его голосу. И пришла к выводу: детективом полностью завладела проблема поимки Часовщика, а другие дела, которые, вне всякого сомнения, заполняют его рабочий стол, кажутся ему теперь совершенно незначительными по сравнению с этим. И, как она заметила еще вчера, когда он присутствовал у нее на занятии, Лон принадлежит к числу настойчивых и смышленых полицейских – многие из тех проблем, которые она ставила перед слушателями, он схватывал на лету и находил остроумные и удачные решения.
В его энергичности есть некий элемент нервозности, хотя и очень отличающийся от нервозности Амелии Сакс. Ворчит по привычке, но по природе Лон – довольный собой и жизнью человек.
Анализ личности Кэтрин производила автоматически, рефлекторно. Жест, взгляд, мимоходом брошенная фраза – все становилось для нее кусочком того загадочного узора, которым были человеческие существа. Правда, при желании она, конечно, могла на время отключить в себе эту способность. Что за удовольствие пойти с друзьями в бар, заказать вино или пиво и затем начать подробный и доскональный анализ соседей по столику (уж не говоря об «удовольствии» для них самих)? Впрочем, иногда все получалось как-то само собой и не мешало общению. Способность к психологическому анализу невозможно было отделить от сути ее личности.
«Моей патологической потребности в проникновении в суть человеческого характера…»
– У вас есть семья? – спросил Лон.
– Да, двое детей.
– И чем занимается ваш муж?
– Я вдова. – Так как одной из составных частей работы Кэтрин была интерпретация впечатления, которое производит различная интонация, то свои слова она произнесла одновременно отстраненно и мрачно, что должно было быть истолковано как: «Я не хочу говорить на эту тему». Если бы рядом с ней сидела женщина, она, наверное, сочувственно взяла бы Кэтрин за руку и попыталась бы ее успокоить. Селлитто поступил так, как на его месте поступило бы большинство мужчин. Он пробормотал неуклюжее, но искреннее «извините» и несколько секунд ехал молча. Затем стал говорить о новых обнаруженных ими уликах и нескольких «ключах», которые, как оказалось, «ключами» вовсе и не были. Он раздражался и оттого выглядел смешным.