— Налить?
— Не нужно. Езжай домой и проспись. Я поговорю с кем надо. Ты точно знаешь, что подполковника убил какой-то бандит?
— Да, точно, точно. Марека брат все сам видел. Этого убийцу весь район знает. Он рэкэтир из Кунцево.
— Тогда все не так страшно. Езжай домой, выспись. Я тебе позвоню.
— Деньги вчера не привезли, — напомнил Моторин.
— Привезут, — пообещала женщина, — все получишь сполна. И больше не пей за рулем. Сдохнешь ведь.
Моторин поднялся.
— Ладно, позвони мне, как только, что-нибудь узнаешь.
— Хорошо. И не приходите больше ко мне в таком виде, — снова вошла в роль Элеонора Алексеевна.
— Не приду, — он пошел к автомобилю. Она, подумав немного, попросила принести ей телефон в беседку.
— Артура Ашотовича, пожалуйста, — попросила она секретаршу Меликянца, — да, это Никифорова.
Трубку взял Меликянц.
— Слушаю вас.
— У нас несчастье.
— Что-нибудь случилось?
— Убили нашего друга Корженевского. Прямо на Киевском вокзале какой-то бандит.
Сотрудники ФСК записывали каждое слово.
— Откуда вы знаете?
— Приезжал Ринат, там все это видел брат его помощника.
— Сам видел?
— Да.
— Я вам перезвоню, — Меликянц положил трубку. Теперь сотрудники ФСК следили за обоими аппаратами.
Меликянц набрал чей-то номер.
— Здравствуйте, — сказал он, — это Меликянц.
— Зачем вы позвонили? — спросил недовольный голос.
— Случилось ужасное. Убит Корженевский.
— Когда?
— Точно не знаю. Его застрелил на Киевском какой-то бандит. Есть свидетели. На другом конце молчали.
— Кто об этом знает? — наконец спросил незнакомец.
— Моторин и Никифорова.
— Увидимся через два часа, — на другом конце положили трубку.
Сотрудники ФСК лихорадочно обрабатывали данные. Дежурный техник растерянно щелкал клавишами, пытаясь что-то сообразить. Такого телефона не существовало вообще: Меликянц звонил в пустоту. Или другой телефон был блокирован и закрыт так надежно, что даже компьютеры и техники ФСК не могли к нему подключиться. Наконец через полчаса, подключив дополнительных техников, удалось установить телефон абонента. Это был закрытый телефон резидентуры бывшего ГРУ Минобороны СССР.
Данные немедленно доложили Вадиму Георгиевичу.
— Значит, Грачев, — подумал генерал.
Из истории гипотез
Гипотеза № 5
Еще со времен гражданской войны должность министра обороны или главы военного ведомства считалась одной из наиболее важных в насквозь милитаризированном государстве. На праздничных парадах, выстраивающиеся на трибуне Мавзолея серые шляпы и золотые фуражки, давали очень ясную картину, кому принадлежит власть в государстве.
Тем не менее, запуганная после неслыханных репрессий тридцать седьмого года армия никогда не пыталась взять реванш и всегда исправно служила системе, ставившей глобальную конфронтацию во главу угла.