Мы представились друг другу с таким чувством, словно были знакомы много лет. Потом мы гуляли по берегу моря, уходя далеко-далеко, на дикий пляж. Лунная дорожка россыпью драгоценных камней сверкала на покрытой мелкой рябью водной глади, тело Кристины прижималось к моему, зажигая во мне светлый огонь новой любви…
Кристина прекрасно осознавала, как действует на меня ее присутствие.
— Я поняла, что ты должен быть моим, как только увидела тебя! — сказала она, взглянув мне в глаза.
В ее взгляде читалась непоколебимая уверенность, что так оно и будет.
— Звучит так, как будто ты выбирала себе жертву, — пошутил я.
— Может быть и так. А тебе не все равно? — прикоснулась пальцами к моим губам Кристина.
Мне было все равно.
Так начался наш роман.
На следующий день, проспав всего пару часов, мы вместе со всеми отправились возлагать цветы на могилу Грина. К моему удивлению, люди завязывали на ветвях растущего рядом с могилой дерева пионерские галстуки и яркие лоскуты материи. Эта традиция была мне тогда неизвестна.
Ее суть разъяснила невысокая худенькая девушка, которая на первый взгляд выглядела примерной пионеркой, хотя на самом деле уже давно вышла из пионерского возраста.
Я узнал, что эта маленькая бродяжка почти без денег, лишь с запасом пионерских галстуков путешествовала на попутках по всей стране, побывав чуть ли не во всех памятных местах Советского Союза. Она знала расписание всех празднеств и торжеств, подобных литературному конкурсу при музее Грина и, следуя этому расписанию, добиралась к месту ближайшего праздника со своими неизменными пионерскими галстуками. Ее мягкое обаяние, почти детская беззащитность и прирожденный талант человеческого общения легко находили отклик в людских сердцах, и, где бы она ни появлялась, она без труда находила пищу, кров и ласку.
После церемонии Кристина пригласила меня к себе домой. Я до сих пор с грустью вспоминаю неповторимый уют ее квартиры, огромное количество книг на вздымающихся до потолка застекленных полках, бархатные покрывала на креслах и диванах, прохладный полумрак тяжелых штор.
Это был уютный мирок красивой и умной женщины, привносящей в твою жизнь столько мелких привычек и деталей, создающих незабываемый и чудесный узор общения. Даже если бы между нами не было физического контакта, даже если бы я не обладал этим великолепным атласным телом изощренно-ласковой красавицы, только наши разговоры, минуты, проведенные вместе за книгой, прогулки по древней Феодосии подарили бы мне множество прекрасных воспоминаний, ставших тканью моей жизни.