— Если ты меня убьешь, то она для меня ничего не будет значить, потому что я, буду мертвой.
Он резко взял меня за руку, будто вспомнив, что должен стеречь меня, и повел вверх по склону, к тропе.
Мы вышли наверх, и у меня перехватило дыхание: по тропинке навстречу нам ехали четыре всадника. Хессенфилд еще крепче сжал мою руку. Было поздно бежать и прятаться. Они увидели нас в тот же момент, когда мы увидели их.
«Это мой шанс, — подумала я. — Хессенфилд, ты допустил роковую ошибку Тебе не следовало уходить из дома вместе со мной».
Мы поменялись ролями: теперь его жизнь была в моих руках. Я торжествовала: всадники оказались воинами королевской армии. Должно быть, они напали на след заговорщиков, выкравших генерала Лангдона из Тауэра.
Хессенфилд прижался ко мне, будто напоминая о том, как мы связаны друг с другом. Времени для объяснений не было. Мне было достаточно крикнуть всадникам: «Они держат меня в плену, потому что я знаю, что они сделали». И я вновь обрела бы свободу.
Всадники приближались к нам.
— Добрый день! — приветствовали они нас.
— Добрый день! — отозвался Хессенфилд. Я тоже крикнула:
— Добрый день!
Всадники подъехали совсем близко и внимательно присмотрелись к нам. Они увидели провинциального джентльмена и женщину в костюме для верховой езды.
— Вы здесь живете? — спросил один из них. Хессенфилд махнул рукой в направлении дома.
— Тогда вы знаете округу?
— Думаю, что да, — ответил Хессенфилд, и я поразилась его спокойствию.
— Скажите, вы не видели незнакомых людей, которые ехали по этой дороге? — спросил тот же всадник.
— Незнакомых? Нет, никого не видел. А вы, госпожа?
Мне казалось, что я слишком медлю с ответом. В вышине прокричала чайка, будто посмеялась надо мной. У меня была возможность отомстить заговорщикам, им отсекли бы головы — всем Я как бы со стороны услышала свой голос:
— Я не видела никаких чужих людей.
— Боюсь, мы ничем вам не поможем — ни я, ни моя жена! — воскликнул Хессенфилд, и в его голосе послышалось радостное облегчение, которое могло его выдать. — Вы ищите какого-то определенного человека?
— Это не имеет значения, — ответил всадник. — Вы не могли бы сказать, далеко ли отсюда до Льюиса?
— Миль пять-шесть по этой дороге, — сказал Хессенфилд.
Они сняли шляпы и раскланялись. Момент-другой мы стояли, глядя им вслед, затем он повернулся ко мне. Он ничего не сказал, просто обнял меня и прижал к себе.
Я наглядно проявила истинные чувства, которые испытывала к нему. Я словно сбросила с себя тяжелую ношу, и мне больше не нужно было притворяться.
* * *
Этой ночью все было иначе: теперь мы и в самом деле были любовниками.