Однако сон мой не был спокоен, я то и дело просыпался без видимых причин, и, хотя утром чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим, полноценным сном то свое состояние не назвал бы. Утренняя бодрость скорее всего была остаточным эффектом от запаха трав Сабжа. Я ожидал вполне предсказуемой боли в мышцах, но ее не было – наверное, по той же причине.
Что касается ночи, то мне снились яркие и абсолютно бессмысленные сны, нагромождение образов и ощущений, и только под утро пришло то, что позже Полковник назвал сном в руку. Мне приснилось, будто я сижу в своей берлоге в Самерсене и пытаюсь настроить Gibson Les Paul (я действительно какое-то время подумывал его купить, но так и не сделал этого). Гитара не держала строй, меня это выводило из себя, и в конечном итоге я разбил ее об пол в лучших традициях жанра. В этот момент дверь открылась, и в комнату, покачиваясь, вошел вдрызг пьяный Джим Моррисон с бутылкой «White Horse». Он посмотрел на обломки гитары, покачал головой и сказал: «Зря ты разбил такую хорошую гитару, парень. Лучше бы съел черепаховый суп, это было бы не так скучно. Понимаешь, все равно скоро настанет конец света, так что не стоит уничтожать хорошие вещи раньше срока – надо немного потерпеть, и они умрут сами. Поверь мне, я знаю, о чем говорю». Потом он ушел, на прощание шепнув мне, что идет охотиться на НЛО и что я, если хочу, могу к нему присоединиться, но я промолчал и никуда не пошел. Я решил, что, наверное, он прав и я зря разбил гитару. Однако вместо ее осколков на полу я обнаружил огромную кастрюлю черепахового супа.
Утро выдалось свежим и неярким. Небо укутали белые перистые облака, такие четкие, словно кто-то выдавил на синюю скатерть сливки из баллончика. Дул ровный ветер, и не верилось, что еще день назад мы изнывали от зноя и духоты. Однако не все было так радужно. Трупы вокруг Нулевой издавали характерный запах начинавшего разлагаться мяса, и это привлекло любителей мертвечины. Их было достаточно, чтобы напасть на троих еще не ставших падалью существ. Я, правда, надеялся, что обилие более доступной пищи отвлечет их внимание. Поначалу так и происходило.
Мы вышли, стараясь шагать бесшумно и не делать резких движений. Сабж шел между нами с Буги. От него сильно пахло вчерашним отваром, который он не только выпил, но и обильно втер в кожу. И я заметил, что когда мы шли мимо пирующей парочки самок зеленой гнили, одна из них подняла морду, принюхалась, а потом вдруг испуганно отскочила и начала тереть нос лапой.
– Себя обнюхай, – огрызнулся Сабж.