— Ты имеешь в виду Джесси? — спросил он.
— Это огромное искушение для человека, у которого нет состояния и который беспокоится о будущем.
— Джесс всегда сумеет пристроиться.
— Не сомневаюсь, но вряд ли у нее будут такие возможности, как здесь. Я буду предельно откровенна, дядя Карл.
— О, меня всегда пугает, когда люди собираются говорить предельно откровенно. Я никогда не встречал человека, который был бы полностью откровенен. Небольшая доля правды — да, но абсолютная откровенность…
— Я надеюсь, вы не обидитесь, но я буду беспокоиться, зная о вашем положении.
— Все в порядке. Завещание у старого Розена.
— Джесси об этом не знает.
— Бедная Джесс, какой удар для нее!
— Она считает, что та бумага, которую вы подписали, дает ей право наследования вашего имущества. Не слишком-то мудро с вашей стороны, дядя Карл.
— Нет, — согласился он, — но вся моя жизнь соткана из не слишком-то мудрых поступков.
— Видите ли…
Старик посмотрел на меня одобряюще:
— Скажи точнее, что ты имеешь в виду, моя дорогая.
— Очень хорошо. Я беспокоюсь о вас. Я не могу спокойно вернуться домой, думая, что вы можете оказаться жертвой…
— Преступления?
— Несчастного случая, — смягчила я. — Дядя Карл, Джесси должна узнать о том, что вы подписали завещание и что…
— И что она мало выгадает с моей смертью, — закончил он.
Кажется, дядя Карл читал мои мысли. Я подумала, что он играет свою роль так же хорошо, как и все остальные.
— Да, — подтвердила я, — да. Он кивнул:
— Ты хорошая девочка, и я рад, что когда-нибудь все это станет твоим. Ты распорядишься всем правильно, и твои дети будут управлять этим имением в соответствии с желанием предков, которые наблюдают за нами с небес или из ада, что мне кажется более вероятным для большинства из них.
— Вы все шутите, дядя Карл.
— Жизнь — неплохая штука. Она вроде спектакля. Жизнь — это игра, а люди в ней актеры, так ведь? Вот о чем я частенько задумываюсь. Мне нравится играть. Я хотел бы стать актером. В нашем роду не было актеров. Нашим предкам уж точно не понравилось бы. Поэтому только и остается, что сидеть в ложе и смотреть на происходящее. Мне всегда нравилось это, Карлотта, прошу прощения, Сепфора. Я всегда любил наблюдать за людьми, как они собираются действовать, какую роль они хотят сыграть.
— То есть, дядя Карл, вы сами создаете ситуацию и смотрите, кто и как из нее выпутывается?
— Нет, нет, не так. События идут своим чередом, а я наблюдаю. Мне, конечно, нравится и самому приложить руку.
Старик снова засмеялся. Смех был какой-то странный, и я подумала: «Он считает жизнь пьесой, наблюдает, как мы действуем: он, сидя в своей ложе, ждет, что же люди будут делать дальше».