Люди проходят мимо. Люди сидят напротив. Дремлют, жуют жвачку, читают детективы в мятых бумажных обложках… Чужие, посторонние люди. Которых я когда-то хотел лечить, а минуту назад… Но они об этом не подозревают. Им нет до меня дела. Как и до того, что где-то гибнут тысячи таких, как я. Тихие милые обыватели, прочно отгородившиеся телеэкранами от войны, ставшей для них чем-то вроде ежевечернего сериала. Когда-то среди них был и я. Пока в мой дом не ворвался дымный южный ветер.
«Уважаемые пассажиры, при выходе из вагона не забывайте свои вещи…»
Свои вещи… Сумки, пакеты, платки, бомбы, воспоминания… Не забывайте. Ничего. Уносите с собой ненужный хлам своей жизни. Она не нужна никому, кроме вас…
Мне вдруг становится смешно. Я начинаю хохотать до икоты над этим железобетонным голосом из динамика, отирая брызги слюны.
Дама напротив смотрит на меня с осуждением. Из-под ее мохнатой шапки на криво выщипанные брови катятся крупные капли пота. Как у Сан Саныча. Я поднимаюсь, подхожу к ней. Вагон здорово покачивает.
– Вам нехорошо, мадам? Хотите?
Я протягиваю початую бутылку. Женщина вскакивает, словно я продемонстрировал РГД, и, что-то пробормотав, отлетает в другой конец вагона. Веселье закончилось. Кажется, я знаю, что делать. Я и прежде знал, но гнал эти мысли прочь. Я бежал от них, от прошлого, от себя. Но довольно. Пора остановиться. Быть может, это и есть ответ на извечное русское «Что делать?» и «Как жить?». Мое сокровенное знание, мой древний вирус. Вирус вечного боя…
– Ты проиграл, сукин сын! – ору я в грохочущую мглу тоннеля. – Война не закончится к Новому году! Слышите?! Она не закончится никогда!. Потому что она сидит в каждом из нас! Потому что мы все заражены ее вирусом! Все!
Половина вагона вокруг меня быстро пустеет.
– Пожалуйста, не включай большой свет…
– Ладно…
Я не перестаю удивляться этому странному, почти телепатическому восприятию Веры. Как она чувствует, нет, знает, когда нужно задать вопрос, а когда ограничиться тихим согласием. Мы так мало знакомы. Иногда наши отношения кажутся мне почти эфемерными и единственно реальным – ее сын, в котором, как в волшебном зеркале судеб, я отчего-то вижу себя…
Я опускаюсь на диван. Абажур струит по комнате нежный уютный полумрак, в котором все кажется более-мягким, расплывчатым, неясным, как в театре теней… Она садится рядом, кладет мне руку на колено. Я вдыхаю запах ее легких волос. Так пахнет влажный песок, лепестки подсолнуха, теплая подушка… Так пахнет любовь. Я хочу забрать его с собой как самое дорогое из воспоминаний…