Гаррет стоял к ней спиной у окна, выходящего на залив. Он был в голубых выцветших джинсах и без рубашки; на широких плечах блестели капли воды: видимо, он только что принял душ.
— На извинения можешь не рассчитывать, грубо бросил он. — Никто его здесь не ждал, тем более с этой… Если ему надо было выяснить отношения, мог бы поговорить с глазу на глаз, а не вмешивать сюда Берти.
— Подозреваю, что все было наоборот. Ты еще плохо знаешь Берти: она обожает вмешиваться в чужие дела. А любимое ее занятие улаживать семейные конфликты.
— Пусть бы она лучше улаживала конфликты в своих романах.
— По-моему, твой отец очень счастлив. — Си Джей закусила губу: вечно она ляпнет чего не следует!
— Угу. Подожди полгодика, она обдерет его как липку и отчалит в одном из его лимузинов послушаем, что он тогда запоет.
— А если ты ошибаешься?
— Слава богу, я этого уже насмотрелся.
— Но вдруг на сей раз будет иначе…
— Вдруг ничего не бывает. — Гаррет обернулся и посмотрел на нее колючим взглядом. — Все женщины одинаковы. Поворкуют у тебя на груди, а после возьмут да и выклюют у тебя сердце.
Си Джей похолодела.
— И я, значит, такая же?
Взгляд его немного смягчился, в глазах промелькнуло что-то похожее на раскаяние.
— Нет. — Он резко отвернулся к окну. — Ты не такая.
— Откуда ты знаешь? — Си Джей нервно сцепила пальцы. — Ведь с женщинами ни в чем нельзя быть уверенным. Так что, может, тебе стоит хорошенько подумать… насчет твоего предложения.
Он долго молчал, наконец глухо проронил:
— Возможно, ты и права. — Он покачал головой, избегая ее взгляда. — Я не такой уж подарок. Если честно, ты заслуживаешь лучшей участи.
— Мне кажется, я вправе сама решать.
— Конечно, только я не хочу, чтобы ты потом пожалела. Ты убедила себя, что влюблена в меня, а разочаровываться всегда очень больно.
— Так вот чего ты боишься?
— Боюсь?..
— Да. Ты боишься меня.
Гаррет фыркнул и попытался изобразить удивление, но в глубине души чувствовал, что она права.
— С чего ты взяла?
Она медленно приблизилась и стала рядом.
— Ты боишься полюбить меня… Да нет, не меня, вообще кого-нибудь. На ошибках твоего отца ты выучился и раз навсегда сказал себе, что женщине доверять нельзя, если не хочешь, чтобы тебя облапошили… Так?
— Ну, более или менее… — Он слегка отодвинулся от нее. — Любовь — это иллюзия, мираж.
Сверкает вдали, манит, сулит все блаженство на свете — и всегда остается недосягаемой. Стоит ли всю жизнь гоняться за тем, чего не существует?
— Боишься повторить судьбу отца?
Гаррет замер.
— Тебе трудно это понять.
— Однако же так легко ты от меня не отделаешься.