– А зачем я это рассказываю? – Не справившись с накатившим головокружением, я сжимаю пальцами виски.
– Чтобы убедить меня, что ваши короткометражные фильмы не имеют под собой незаконного аспекта.
– А Лом зарезал на кухне рыбку.
– За это не привлекают к уголовной ответственности. А вот за изготовление порно привлекают.
– А, вспомнила. На чем мы остановились?
– Мы остановились на разрезанном перочинным ножом брюшке золотой рыбки.
– Спасибо. Короче, потом наш невидимый герой писает в это самое разрезанное брюшко. Внутренности рыбки вываливаются… Они свисают, рыбка продолжает судорожно дергаться, а он писает, писает… – Я зеваю. – Потом рука мужчины заправляет свесившиеся внутренности в брюшко, сжимает разрез, опускает руку с рыбкой под воду и отпускает ее. Рыбка, вильнув хвостом, уплывает, постепенно расплавляясь в воде. Все. Три минуты сорок две секунды.
– И вам это нравится? – спрашивает женщина по ту сторону стола.
– Мне нравится снимать совокупляющуюся парочку Мучачос, это как впрыскивание адреналина. Это бешеный огонь и лед за шиворот.
– Парочка Муча…
– Это кошки, – вовремя перебиваю я озаботившуюся Л.П. Чуйкову. – А вообще – все дело в психологии. Мне этот старик показался довольно жестоким. Поэтому и фильм получился жестоким. Изящно-жестоким, как сказал сам заказчик. Можно вопрос?
– Конечно.
– Зачем я здесь?
– Вы приглашены на беседу.
– Как кто?
– Как свидетель или соучастник нападения на инспектора Ладушкина в квартире вашей тети Ханны Латовой во время ее осмотра. Кстати, тот самый комплект ключей, за которыми вы вернулись в квартиру, нашелся?
– Он был у бабушки. Сегодня… Нет, вчера, или это было позавчера?… Бабушка приезжала в квартиру Ханны, чтобы взять одежду для умерших.
– Вы были близки с теткой?
– Нет. Моя мама очень нервно реагировала на любое упоминание о Ханне.
– А Латов?
– Спокойный, уравновешенный добряк. Исполнял все прихоти жены.
– Инга Викторовна, сейчас вам принесут несколько альбомов с фотографиями, просмотрите их, пожалуйста, внимательно. Постарайтесь вспомнить лица мужчины и женщины, которые, по вашим показаниям, в квартире Латовых напали на инспектора.
Четыре альбома с фотографиями мужчин и один – женщин. Прикинув сразу, на сколько может растянуться разглядывание их всех, я встаю, потягиваюсь, осматриваю пустой кабинет – Л.П. Чуйкова вышла – и тоже выхожу в длинный коридор. Я иду и принюхиваюсь. Я иду на запах кофе. За дверью с надписью «Канцелярия» – никого, а на подносе – шесть чашек с растворимым кофе, только что залитым кипятком – вон, чайник еще парит. Подойдя поближе, я некоторое время читаю имена на чашках. «Коля» есть, «Вовочка», «Надюха», «Любушка», «Марина» и даже «Кука» есть! «Инги» нет. Тогда возьму «Куку», она красненькая, и рядом с надписью еще присутствует ромашка. Недалеко за дверью раздаются взрывы хохота, а на столе рядом с телефоном стоит разрезанный торт. Сладкого мне не хочется, я просто ухожу с чашкой к альбомам.