– Надеюсь, вы правы, – пробормотала она.
Священник дочитал Евангелие, громкоговорители с громким треском призвали Господа явить свою милость великую, на что прихожане отозвались словами молитвы. Они сели.
– Стало быть, у меня нет никаких причин оставаться, – сказала она. – Я сделала все, что могла.
Он быстро взглянул на нее. Немногочисленные седоватые завитки волос над его ушами слегка колыхнулись.
– Нью-Йорк хочет, чтобы вы остались. Я упомянул о вашем желании вернуться, но они считают очень важным, чтобы вы провели заключительную часть операции. Они хотят, чтобы вы осмотрели отправляемую мебель. И постарались ее промаркировать для последующей идентификации. Чтобы никто не мог утверждать, будто ее подменили после отправки из Маласпига.
– Я не могу этого сделать, – шепнула она. – Это невозможно.
– В таком случае мы не сможем повесить все это на герцога. Вспомните, кто он такой. Это вам не какой-нибудь грязный неапольский или марсельский барыга. Ваш кузен – глава знатного итальянского рода. Здесь с этим все еще считаются. Поэтому нужны веские доказательства, что именно он отправил товары со спрятанным в них героином. А один антикварный сундук или стол может быть очень похож на другой. Я тут кое-что вам принес.
Это был маркер величиной с небольшой карандаш, только потолще. Он передал ей молитвенник с вложенным в него маркером.
– Он ставит несмываемые метки, – сказал Рафаэль. – Их можно только соскоблить. Вам только надо поставить незаметную метку, в форме буквы "Т". Им можно метить и мрамор. Но не изделия из бронзы – эти следует просто запомнить.
– Но если там дюжины предметов, например комплекты стульев, – как я смогу переметить их все?
– Последняя партия состояла всего из десяти предметов. Нескольких статуй и других произведений искусства. Они были застрахованы на сумму в полмиллиона долларов. Ваш кузен отбирает самое лучшее. Эта партия будет примерно такая же.
– Я не хочу этого делать, – сказала Катарина.
– Никто и не принуждает вас, – сказал Рафаэль терпеливым тоном. – Но если вы хотите отомстить за смерть своего брата, это совершенно необходимо. Решайте сами.
– Агнец Божий, – загремели громкоговорители, – унеси с собой все грехи мира!
– Смилуйся над нами! – отозвались немногочисленные прихожане.
– Хорошо, – спокойно сказала Катарина. – Хорошо, я это сделаю.
После того как она прослушала записанный на пленку разговор, она знала, что Алессандро ди Маласпига не откажет ей в ее просьбе.
– Я передам вашим ребятам. – Он улыбнулся.
«Ободрять других – дело нетрудное», – подумала Катарина. Зазвонил колокол, призывающий к причастию; прихожане выходили из проходов между скамьями и шли через неф к алтарю. К ее удивлению, Рафаэль присоединился к этой группе. Ее воспитали католичкой, но по окончании монастырской школы она перестала быть верующей. Ей и в голову не приходило, что такой человек, как Рафаэль, может все еще придерживаться веры.