– Тогда он действительно не может быть бесплодным Голубем, – вздохнула Яся. – И его роль абсолютно непонятна.
– Но хоть какой-то смысл упоминания его имени должен быть? Где-то же Честер его взял и для чего-то в книжку вставил! – возмутилась Аня.
– Увы, – признался Саша, – пока многоуважаемый сэр тянет лишь на объект насмешек.
– Не вижу ничего смешного в повторяющейся в разных вариантах истории о самосожжении супружеской четы, – ворчливо заметила Аня.
– Кроме того, шутка должна была обойтись затейникам дорого, – добавила Яся. – Если книги были редкостью и дорого стоили, то розыгрыш безобидного помещика стоил целое состояние.
Снежко хлопнул себя по коленям, тряхнул головой и сказал:
– Все это так, и, спору нет, выглядит по меньшей мере странно, но на данном этапе большего нам из личности сэра Солсбери не выжать. А потому предлагаю рассмотреть остальные факты, касающиеся этой невероятно таинственной книги.
– Ты раскопал еще что-нибудь? – округлила глаза Аня.
– Возможности этой книжки неисчерпаемы, – усмехнулся Саша. – Меня больше не удивляет тот факт, что профессор Чебышев десять лет не мог от нее оторваться. Тут и целой жизни будет мало.
– Чем дальше, тем интереснее, – пробормотала Яся. – Ну что ж, выкладывай. Что там еще?
– Поэты!
– Ты же сказал, что они все настоящие!
– А я и не отрицаю. Не перебивай, пожалуйста.
Анна фыркнула и отвернулась. Снежко, не обращая на нее внимания, пошуршал страницами и достал из кипы листов… еще один титульный лист.
– Еще один? – заметила очевидное Яся. Аня с любопытством вытянула шею.
– Вот именно. Он размещен сразу после окончания романа Честера. Нас извещают, что мы имеем дело с – цитирую – «различными поэтическими эссе о все тех же Феникс и Голубе, созданными лучшими и самыми выдающимися из поэтов того времени…».
– Интересно, в этой книжице есть хоть слово правды? – Вопрос Яси был чисто риторическим.
– Что-то тут не так, – покачал головой Саша. – Должен же быть хоть какой-то смысл?
– Знаете, что мне пришло в голову? – спросила Анна. – Скорее всего, Голубь и Феникс были друзьями и Джонсона, и Марстона. Если они и вправду скоропостижно умерли, то эти двое могли заключить перемирие, чтобы почтить память друзей!
– По крайней мере, это хоть какое-то объяснение, – кивнул Саша.
– Не просто «какое-то», – передразнила Анна, – а очень даже перспективное! Теперь мы знаем, что нашу птичью семейку стоит поискать в окружении Джонсона, Марстона и Шекспира. Поскольку они знаменитости, их биографии разложены по полочкам, Феникс и Голубь обязательно отыщутся.
– Кое-что мне уже известно, – скромно возвестил Снежко. – Правда, на таинственных супругов я пока не наткнулся, но о самих поэтах немного узнал. Бен Джонсон, например, отличался буйным нравом и склонностью к выпивке. Был болтлив и задирист. Оно и понятно, родился-то он в семье каменщиков. Лет в двадцать пять стал актером, написал пьесу, в которой играл сам Шекспир. Джонсон, несмотря на отвратительный характер, сделал блестящую карьеру драматурга, много писал для королевского двора.