Люси открыла портфель и достала солнцезащитные очки. Она надела их и заглянула в «Барнс энд Ноубл». Джен Брайт и еще несколько женщин наблюдали за ней и Куинном. Люси помахала им на прощание и пошла к машине. Ее ждал ужин с мужчиной, который был так хорош, что даже не верилось.
Куинн был так хорош, что еще чуть-чуть – и она влюбится в него без памяти.
Куинн наблюдал за тем, как Люси подносит к губам кусочек шоколадного торта и аккуратно откусывает. Она слизнула крошки, прилипшие в уголках губ, и улыбнулась. Обычно так смотрит женщина на мужчину после того, как он удовлетворил ее в постели.
– Мм-м… – произнесла Люси с наслаждением. Ее голубые глаза светились от удовольствия. – Изумительно.
С золотыми завитушками на макушке она выглядела просто бесподобно. Жать, что она серийный убийца.
– Съешь кусочек, – настаивала она.
Убийца «бездыханных» никогда не травила своих жертв. Пока не травила. Куинн не хотел стать первым. Он подождал, пока она проглотит кусок торта, и только тогда пустил в ход вилку. Торт и впрямь был бесподобным. Настолько бесподобным, что Куинн наклонился через стол и поцеловал ее в губы, невзирая ни на что. Он хотел выпрямиться, но она не отпускала его. Куинн почувствовал ее желание. Теперь он знал о ней практически все и тем не менее тоже ощутил возбуждение. А он не хотел питать к Люси никаких чувств. Никаких! Гнев закипал в нем вперемежку с желанием, и он оторвался от ее сладких губ.
– Что-то не так? – спросила Люси.
Куинн улыбнулся:
– Нет. – Он знал правила игры. Нужно заставлять людей думать о тебе что попало. Ему всегда нравилось ловить плохих парней. Но сейчас он не испытывал радости. – Ты такая сладенькая, – сказал он и навалился на спинку стула.
Люси съела еще кусочек торта, и, пока она ела, Куинн внимательно наблюдал за ней. Он видел, как сомкнулись ее губы, а глаза томно прикрылись. Если бы он не видел своими глазами главу из романа, над которым она сейчас работает, то ни за чтобы не поверил, что женщина, которая ест торт так, словно испытывает оргазм, способна убить человека. Только увидев неопровержимые доказательства, он поверил, что она виновна в убийствах. Теперь отрицать это не имело смысла. Она описала то, что знала только убийца. Гибкие пластиковые наручники. Целлофановый пакет на голове жертвы. Положение трупов. Для сомнений в голове не осталось места, а все, что она рассказывала на встрече с начинающими писательницами, приобретало новый зловещий оттенок.
Перед приездом Люси Куинн повесил две фотографии Аниты в рамочке рядом с часами в гостиной. С ними его дом более походил на жилище вдовца. Милли он отвез к матери.