Глостер позволил себе довольно громко усмехнуться и посмотрел, как это приняли члены жюри. Одна-две ответные улыбки убедили его, что он поступает правильно и жюри его одобряет.
– Я обратил внимание, – сказал Мейсон, – что некоторые подписи сделаны карандашом, другие – чернилами, шериф.
– Совершенно верно. Я расписался чернилами. А некоторые – карандашом.
– Все подписи сделаны в одно и то же время?
– Все сделаны в одно и то же время.
– Почти сразу после того, как кошелек был извлечен?
– Почти сразу после того, как кошелек был извлечен.
– Ну а можете вы мне сказать, как были сделаны эти подписи? – спросил Мейсон.
– Ну как они всегда делаются? Человек подписывает свою фамилию, – с раздражением ответил шериф.
– О, ваша честь, – сказал Глостер. – Этот допрос слишком далеко отклонился от существа дела. По-видимому, защитник просто тянет время.
– Мне кажется, мистер Мейсон, вы уже исчерпали все возможности данной ситуации, – бесстрастно заметил судья Кэри.
– Если ваша честь еще немного потерпит, – ответил Мейсон, – я готов доказать одно очень важное обстоятельство.
– Ну хорошо, продолжайте.
Мейсон взял конверт, положил в него кошелек, затем накрыл конверт листком бумаги.
– Теперь подпишите вашу фамилию, – попросил он шерифа.
– Для чего это?
– Просто я хочу сравнить ваши подписи.
Шериф достал из кармана авторучку, положил конверт на колени и стал писать свою фамилию на листке бумаги. Потом нахмурил брови, отодвинул конверт в сторону, а бумагу положил на стол судьи.
– Нет-нет! – сказал Мейсон. – Держите бумагу над конвертом!
Шериф написал свою фамилию. Мейсон взял бумагу.
– Благодарю вас, шериф, – сказал он. Потом, взяв еще один лист бумаги, положил его на стол судьи и сказал: – Теперь, пожалуйста, напишите вашу фамилию еще раз на этом листке бумаги.
– Не понимаю, зачем! – прорычал шериф.
– Просто для того, чтобы сравнить подписи, – объяснил Мейсон.
Шериф с явной неохотой написал свою фамилию и вернулся на место свидетеля.
– Совершенно так, как я думал, – сказал Мейсон.
– Что такое? – сердито спросил шериф.
– Вы можете сами посмотреть, – сказал Мейсон, – сравнив эти подписи. И должны признать, что ваша подпись, сделанная, когда кошелек лежал в конверте, не такая, как подпись на пустом конверте.
– Ну конечно, кошелек мне мешал. Невозможно писать, когда под бумагой, на которой вы пишете, лежит предмет, который выпирает во все стороны.
– Вот именно! – согласился Мейсон. – Это физически невозможно! Поэтому-то ваша подпись на конверте сходна с той, что вы сделали на бумаге, когда она лежала на столе судьи.