– Ну уж нет. Слишком накладно, – сказала Бэйба.
– Накладно? Клад? Класть? Я не понимаю.
– Нет. Слишком много, – сказала я, прихватывая волосы на голове ленточкой и надеясь, ещё до того, как посмотреться в зеркало, что это сделает моё лицо более интересным.
– Но вам здесь нравится? – спросила она, встревожившись, не собираемся ли мы съехать.
– Нам правится, – ответила я за двоих, и она улыбнулась. Мне она начинала нравиться.
– Я хочу вам кое-что подарить, – сказала она. Когда она выходила из комнаты, мы в удивлении посмотрели друг на друга.
Она вскоре вернулась, неся в руках бутылку какого-то жёлтого напитка и две рюмочки размером с напёрсток. Эти рюмки напомнили мне химическую посуду, которой пользуются аптекари для отмеривания жидкостей. В каждую рюмочку она налила тягучей жёлтой жидкости.
– Ваше здоровье! – сказала она. Мы поднесли рюмки к губам.
– Вкусно? – спросила она ещё до того, как мы распробовали.
– Вкусно, – соврала я. Жидкость отдавала яйцом и имела резкий спиртовой привкус.
– Это мой собственный рецепт.
Она положила руку на свой обширный бюст. Её груди отнюдь не существовали отдельно, но образовывали широкий фронт без внутренних границ.
– На континенте мы всё делаем сами. Когда собираются гости, всё готовим сами.
– Спаси нас Бог от континента, – сказала мне по-ирландски Бэйба, улыбнувшись так, что на щеках у неё появились ямочки.
Чтобы сделать комнату более уютной, я поставила на туалетный столик баночку крема для лица и флакон духов «Вечер в Париже», и Джоанна тут же подошла, чтобы рассмотреть их. Она сняла крышечку с крема и понюхала его. Потом она понюхала духи.
– Хороший запах, – сказала она, всё ещё вдыхая аромат тёмно-голубого флакона.
– Подушитесь, – сказала я, чувствуя себя обязанной ей после её угощения.
– Дорого? Это дорого?
– Куча фунтов стерлингов, – ответила за меня Бэйба, незаметно подмигивая мне. Она явно подсмеивалась над наивностью Джоанны.
– Фунтов! Майн Готт! – она тут же закрутила металлическую пробку флакона и быстро поставила его на стол. Чтобы он, не дай Бог, не разбился.
– Возможно, я подушусь завтра. Ведь завтра воскресенье. Вы католички?
– Да. А вы? – спросила Бэйба.
– Тоже, но мы, люди с континента, не так строги в наших религиозных обязанностях, как вы, ирландцы. – Она пожала плечами, что должно было означать некоторую вольность религиозных нравов. Подол её вязаного платья был измят, по бокам тоже были складки. Она вышла из комнаты, и мы услышали, как она спускается по лестнице.
– Ну так что мы будем делать, Кэт? – спросила Бэйба, вытягиваясь на кровати.