Я понемногу стал успокаиваться.
– Кому же нужна ее смерть?
– В том-то и проблема. Во всяком случае показания Трэшэра очень полезны. Есть еще два свидетеля, но их показания противоречивы. Трэшэр, кстати, запомнил даже номер машины и дал ее описание. Мы проверили. Она оказалась украденной у одного судебного репортера, некоего Гарри Дэлиша. Угнана машина была из гаража накануне случившегося. Мы нашли автомобиль с помятым передним крылом. И еще одна интересная деталь, на которую указал Трэшэр: водитель был негр.
«Джон Джонс!» – осенило меня, но мое лицо осталось неподвижным.
– И что же?
– Пока ничего. Только ниточка, тянем понемногу. Может быть, и продвинемся, если узнаем, кому нужна была смерть такой милой женщины, как Пэнни Хайби.
Я почувствовал во рту привкус тошноты. Наверное, я мог бы разгадать эту тайну и рассказать ему, чьих рук это дело, но тогда каким могло бы оказаться мое положение? Нет уж, мне надо молчать.
– Может быть, месть? Какой-нибудь недовольный клиент Хайби? У каждого адвоката есть враги.
Лепски пожал плечами. Сбросив пепел с сигареты, он спросил:
– Ну а ты, Барт? Как отдыхал?
– Если скажу, не поверишь. Какой-то богатый клиент моей подружки одолжил ей на месяц яхту. Представь себе – бесплатно.
Лепски кисло улыбнулся:
– Тебе всегда везло с женщинами. – Он немного помолчал, а затем продолжил: – А насчет еще одного индейского парнишки слышал?
Я прикинулся удивленным:
– Ничего не слышал. О ком это ты?
– О брате Томми Оцеолы, Джимбо. Помнишь паренька Томми, которого пристрелили вместе с Питом?
– Как же это произошло?
– Стукнули по голове и сбросили в море. Никто ничего не видел. – Он пристально посмотрел на меня. – В городе что-то при всем этом происходит, Барт. Все началось, как только Колдвэлл стал копать под Поффери. Произошло сразу четыре убийства: Пит Левински, два индейских парнишки и Пэнни Хайби. В ее случае тоже пахнет убийством. И вот я спрашиваю себя: зачем этому итальяшке Поффери нужно было столько крови?
– Да, тебе нелегко, – посочувствовал я ему и взглянул на часы. – Мне нужно ехать, Том. Опять эта работенка у Гершенхаймера. Подвезти тебя куда-нибудь?
– Я и сам на машине. – Лепски вылез из «мэйзера». – Гершенхаймер? Это тот придурок, который нанимает телохранителей?
– Он самый.
– Пока, Барт. Если у тебя появятся какие-нибудь идеи в связи с этими похоронами, сразу же сообщи нам. Нам нужна любая помощь.
Чувство мое было раздвоено. Но я сказал себе: «Барт, малыш. Сейчас не время думать о совести. Если ты начнешь сочувствовать другим и входить в их трудности, тебе не видать миллиона как своих ушей. Вспомни, что говорил отец: „Мудр тот, кто держит свой рот на замке!“»