Вик молчал, собираясь с мыслями. Равнодушный тон Главного Пхана не обманул его.
Согласиться — означало погубить свой народ. Отказаться — означало погубить себя, а вход серые обнаружат весной. Выиграть время… Вот что необходимо сделать.
Выиграть время.
— Сейчас темно, — сказал Вик. — Там ловушки, которые даже днем опасны. Соваться туда ночью — верная гибель.
— Дня ждать недолго.
— Вот днем и поговорим.
— Нет, поговорим мы сейчас, — голос Главного Пхана стал жестким. — Да или нет?
Ты покажешь вход?
— Да, — сказал Вик.
— Сговорчивый ты, — задумчиво произнес старичок, разглядывая Вика. — Больно уж сговорчивый… Ну, да ладно. Такие уж вы, видно, послушные, умники. Ты ведь ходовик?
— Кто же еще? — грубовато отозвался Вик. — Зимуют только ходовики.
— Зимовали, — поправил его старичок. — Ты привыкай, привыкай. И не ходовик ты вовсе. Ты был ходовиком. А сейчас ты никто. Только я могу тебя кем-то сделать.
Вот еще надо подумать. А как ты сам думаешь — кем мне тебя сделать?
Вик промолчал. Бесконечные вопросы старичка сбивали его с толку и невыразимо раздражали.
— У нас есть только хозяева и рабы, — сообщил старичок, — можешь стать рабом, это совсем просто, только не слишком тебе понравится… — старичок захихикал. — А можешь стать хозяином. Это малость сложнее, обряд придется пройти. Ну, так как, умник?
«Выиграть время», — снова подумал Вик.
— А когда надо проходить обряд? — спросил он.
— Так ты хочешь стать хозяином?
— Да.
Старичок снова захихикал и, хихикая, начал выбираться из шатра, который, по его знаку, носильщики опустили на снег. Одновременно автоматчики образовали полукруг, в котором оказались Вик, Грязный и Силач. Главный Пхан стоял перед ними, потирая костлявые ладошки, торчащие из рукавов меховой одежды.
— Чтобы стать хозяином, — сказал он, обращаясь к Вику, — нужно получить имя. Так у нас детишки получают имя, когда подрастут. Ну, и для тебя сделаем сейчас исключение. Ты ведь как дитенок сейчас… — Старичок внезапно стал серьезным. — Ты будешь драться с ними, — сухо сказал он, указывая на Грязного и Силача. — Кто победит — это мне все-равно. Как будешь драться — такое имя получишь. В драке все видно. Кто хнычет, кто ругается, кто чисто дерется, кто как… — старичок покосился на Грязного. — А если чуть покалечат — так лучше и не надо — имя само пристанет! Верно ведь? Ты вставай, вставай!
— Я ранен, — напомнил Вик, поднимаясь с колен.
— Верно, верно! — замахал руками старичок. — Я и забыл! То-то я смотрю — на правую ногу ты припадаешь… — он подошел поближе к Вику, заботливо оглядел его ногу, а потом изо всех сил пнул по ней.