Самодовольная ухмылка исчезла с его лица, он разразился каким-то натужным, похожим на клекот, смехом.
– Я годы ждал, чтобы сказать тебе, что все твои теории смердят! Твоим вонючим манипуляциям «куплю-продам» пришел конец! Вы прошли свой путь! Все кончено! Все мертво! Все сгинуло!.. Кто ты такая, чтобы манипулировать? Ах, эти твои раболепствующие банкиры? Эти твои вонючие мелкие жиды! Всем вам крышка! Я наблюдал за вами! Ваше время прошло. Что же касается моих союзников, то они вам не чета! Им нет никакого дела ни до вас, ни до ваших денег! – Человек в черном был вне себя от ярости.
– Ты так уверен в этом? – спокойно спросила Элизабет.
– Совершенно! – Незалеченная кожа на лице Алстера Скарлетта покраснела от прилива крови. – У нас иная шкала ценностей. И вы не подступитесь к нам. Ни к кому из нас! Нас купить невозможно, мы неподкупны.
– Тем не менее имей в виду: я могу принять свои меры. Очень суровые меры. Ты желаешь сыграть со мной эту партию?
– Тем самым ты подпишешь одиннадцать смертных приговоров! Ты этого хочешь, мама?
– Разумеется, нет.
Человек с лицом-маской выдержал паузу и медленно, чеканя слова, сказал:
– Ты мне не ровня. Да, запомни: рядом с нами ты – ничто.
– Что случилось, Алстер? Что?.. Почему?
– На то, что делаю я, никто из вас не способен! Что вы все? Ничтожество!
– А если бы я… мы… захотели присоединиться к вам?
– Отказавшись от всего? Да вы слабаки!
Раздался пронзительный звонок телефона.
– Не трудись, – сказал Алстер. – Это мне. Меня предупреждают, что моя жена-потаскушка и ее последний любовник вышли из «Клариджа».
– Следовательно, нашу встречу можно считать законченной.
К великой своей радости, она отметила, что он не возражает. Она понимала, что в нынешнем его состоянии он очень опасен, как всякий истерик. Верхнее правое веко дрожало от нервного тика, он вновь выставил перед собой по-паучьи скрюченные пальцы рук.
– Помни, что я сказал. Ты совершишь роковую ошибку…
Она не дала ему договорить:
– Помни, кто я! Ты разговариваешь с женой Джованни Скарлатти! Ты получил, что хотел. Можешь продолжать свой грязный бизнес. Ты меня больше не интересуешь!
Человек в черном устремился к двери, бросив через плечо:
– Я ненавижу тебя!
– Надеюсь, ты получишь свое.
– Да, получу, хотя ты и не в состоянии понять, что мне нужно!
Он ушел, оглушительно хлопнув дверью.
Элизабет Скарлатти подошла к окну и раздвинула шторы. Прильнула лбом к холодному стеклу. Голова кружилась. Ночной Лондон был погружен в сон, уличные фонари пунктиром вырисовывали схему улиц.
Боже, что он натворил?
В чьей власти он оказался?