Так им всем казалось. На самом деле, когда перебрались в следующее помещение и осмотрелись внимательно и почти спокойно, выяснилось, что они перешли из одного склепа в другой, правда более чистый и просторный, но сырой. На облупленных стенах, одна под другой, темная кайма. Верхняя - совсем черная. Вода была здесь долго, затем, очень медленно, уровень ее снижался, а метров с двух вода ушла быстро, за один раз. Ниже двухметровой высоты не было ни одной ватерлинии, только под ногами блестели в выбоинах лужицы и кисло несло стоялой водой.
- Не может быть, не может быть… - вслух, но не сознавая этого, бормотал Антон, обыскивая мокрые углы.
И Ростик, и Алена искали путь к спасению. Тщетно. Позади - ход обратно, в никуда, справа и слева - осклизлые монолиты стен, над головою железобетонное перекрытие с махровой плесенью, впереди наклонная, полушатром, плита в трещинах, со скрюченными пальцами торчащей стальной арматуры. С такой плитой и на поверхности никто уже тридцать лет справиться не в силах.
Свеча горела спокойно, равнодушно, смиренно.
- Не может быть, не может быть… - бормотал Антон и чувствовал: слабеет его командирская воля, тает надежда, опять через все поры вползает страх. И подгибаются колени, ватно обвисают руки, щиплет, уже не от пыли, глаза.
- Пушка, - безрадостно сообщила Алена. - Две даже… Три.
Куда им сейчас, в их безвыходности, в отчаянном и безнадежном положении, пушки? Их самих, наверное, никогда уже не откопают. Не только пионеры-следопыты, но и археологи… Антон и смотреть не пошел, с места не сдвинулся.
- Это трубы, - раздался голос Ростика.
- Канализация? - безучастно спросил Антон. Просто так, машинально, а в голове Ростика будто щелкнуло что-то и заработало вовсю.
- Это канализация! - громче, но боясь еще чересчур обнадежиться, Повторил за Антоном Ростик. - По ней вода и ушла!
- Так это же… - Антон воспрянул духом, кинулся к найденным Аленой трубам.
Их было не три, а четыре, все обломанные. Нет, закраины гладкие, ровные и утолщенные, на самом деле схожие на ощупь с пушечными дулами.
Ростик, пыхтя, раскачивал самую толстую трубу-ствол.
- Они должны быть составными, - сдавленным от натуги голосом прокряхтел он.
- Ага, - подтвердил Антон, тоже вцепившись обеими руками в другую трубу.
Она подалась сразу и легко вытянулась. А Ростикова застряла, но ее удалось убрать, не к себе, а туда. И это было еще лучшим признаком.
С последней, самой тонкой, так ничего не сделали, но это уже не играло роли. Вырез в стене был достаточным, чтобы пролезть в него, как в форточку.