Когда запись кончилась и женщина появилась снова, Низа почувствовала острый укол потери, разлуки, которая, видимо, отразилась на ее лице.
– Нет, не волнуйся, – сказала Репента. – Наша традиция такова, что в первую ночь в Глубоком Сердце искатели жизни должны оставаться одни, и поэтому тебе нельзя к нему. Но все будет хорошо, это я тебе могу обещать, потому что я это чувствую всем сердцем, Низа. Двое таких любовников наверняка найдут себе место в Глубоком Сердце.
Низа не могла ничего ей сказать. Она терзалась между гневом и смущением – и еще ее отвлекала страсть, которую она так ясно вспоминала. Она подумала, нет ли какого-нибудь способа, заставить женщину уйти, пусть даже от нее, Низы, ждут, что она станет задавать вопросы.
Словно прочитав мысли Низы, Репента улыбнулась и сказала:
– Теперь спи. Потом позовешь меня, если я тебе понадоблюсь.
Руиз спал неспокойно и проснулся от запаха завтрака, который автоповар подавал ему на стол.
Он ел медленно. Он намазывал маслом последнюю пышку, когда холоэкран ожил и зазвенел.
Женщина, которая на нем появилась, была стройна и высока, а в лице ее была нежная сила и уверенность, которые делали ее прекрасной, несмотря на то, что черты ее лица были не совсем правильны.
– Привет, Руиз Ав, – сказала она, словно они были старыми знакомыми.
– Привет. Кто ты? – спросил Руиз.
Она рассмеялась, показав очаровательно неровные зубы.
– Разве ты меня не узнаешь? Разумеется, я Хемерте.
Внезапно Руиз Ав поймал то воспоминание, которое относилось к Глубокому Сердцу, он с трудом выволок это воспоминание из подсознания. Теперь он знал, где они были, и что именно хотели от него обитатели этого странного места. Однако, подумал он, могло быть и хуже.
– А, – сказала она, – ты про нас знаешь?
– Да, полагаю, что да.
– Хорошо, хорошо. Это означает, что к испытанию ты не придешь неподготовленный.
Руиз, казалось, вновь потерял нить того, о чем идет речь.
– Испытание?
– Иди за роботом, когда он за тобой придет, – сказала Хемерте и растаяла на экране.
Робот остановился перед следующей дверью. Когда дверь отошла в сторону, вышла Низа. Увидев Руиза, он бросилась к нему.
– Странное место, – сказала она, прижавшись к нему.
– Правда, – сказал он, пригладив рукой ее блестящие волосы.
К ним присоединился Дольмаэро, потом Мольнех и Фломель.
– Как спали ночь, Старшина Гильдии? – спросил Руиз.
– Вполне сносно, – Дольмаэро, казалось, был бледен и не уверен в себе. Руиз снова подумал, все ли у того в порядке со здоровьем.
– Еда была великолепная, – сказал, ухмыляясь, Мольнех.
К фломелю вернулась его былая самоуверенность, он ничего не говорил, но Руиз прекрасно видел, что его ненависть к Руизу не потеряла своей силы и ярости.