— Я никогда им ничего такого…
— Ну, как никогда… Про красный дом ты им рассказывал?
— Какой красный дом?
— На Международном проспекте, куда Семена Петровича проводил из Старой Деревни.
— А-а!.. Ну, так ведь мы вместе были… Они знали, — смущённо сказал Миша.
— Они знали только то, что им знать полагалось.
— Учту.
— Учти, учти. Вопросы есть?
— Если вы сказали все, что мне полагается знать, то я понял.
— Да, кажется, все, — усмехнувшись, сказал Бураков. — Значит, твоя задача
— поближе сойтись с кем-нибудь из этой шайки и ждать… Ждать и наблюдать.
— С Шуркой Кренделем?
— С ним… Кстати, он тебе своим спасением обязан.
— А я вас тогда здорово свалил?
— Неплохо.
— Вы даже шатались, когда встали.
— Это я нарочно. Значит, вопросов нет? — Есть один вопрос.
— Ну, говори.
— Как же их немцы хотят использовать?
— Ну, Миша, подумай сам, как могут немцы воров использовать. Одно то, что они занимаются кражей карточек, а значит, часть людей лишают продовольствия, это уже немцев устраивает… Но, конечно, кроме этого, задача у них есть особая…
— Наверно, шпионят или обстрелы корректируют.
— Вот это ты и выяснишь, — с улыбкой сказал Бураков.
— Значит, я вечером опять схожу к ним?
— Как условился, так и поступай.
— А до вечера что делать?
— Занимайся своими делами. Да, относительно звонков. Ивану Васильевичу теперь звони только в крайнем случае и маскируй разговор. Они могут следить за тобой. Условимся так: если ты звонишь дяде Ване, чтобы тебе обед оставили, потому что ты опоздал, — значит, ты идёшь на судно и у тебя есть важные сведения. Каждое утро я буду к тебе заходить. С телефонами сейчас трудно. Во всяком случае, звони только по необходимости.
— А по проводу могут подслушать?
— Все может быть. Разве ты можешь ручаться за то, что рядом не стоит враг?
Миша вспомнил плакат с мордой предателя и громадным ухом и невольно оглянулся.
— Не могу… — согласился он.
— Вот, вот… Фотография Горского у тебя?
— У меня.
— Давай сюда. Она больше не нужна.
Миша достал бумажник и вынул фотографию.
— У тебя записаны наши телефоны где-нибудь?
— Записаны.
— Уничтожь. Надо их держать в памяти.
— Я их помню, — сказал Миша, вырывая листок из записной книжки.
Он понял, для чего нужна эта предосторожность, и не расспрашивал.
— Брюнет может украсть у тебя бумажник и заинтересоваться номерами, — пояснил Бураков, протягивая руку на прощанье. — Ну, ни пуха ни пера… Не теряйся. Помни, что ты не один, Стоя на борту, Миша долго провожал глазами уходившего по набережной Буракова. Мальчик, конечно, понимал, что выполняет скромную роль в общем деле борьбы. Встреча с Трифоновым в столовой, сведения относительно воровской шайки — все это говорило о том, что ведётся большая невидимая работа советской разведки. Но то, что он был тоже маленьким полезным звеном в этой борьбе, наполняло гордостью его душу. Он сделает все, что в его силах, и если нужно, то и жизни не пожалеет.