Сбоку раздался знакомый голос, и, повернув голову, Миша увидел на набережной приятелей. Не спеша он спустился по трапу вниз и поздоровался.
— Притопали?
— Как дела, Миша? — небрежно спросил Вася.
— Дела, как сажа бела.
— Видал? — сказал Вася, показывая поцарапанные и распухшие руки.
— Подумаешь! Две царапины, — сказал Стёпа. — Ты лучше на мои посмотри.
— Нашли чем хвастать.
— А ты спроси, где это мы поранились.
— И спрашивать не желаю.
— Почему?
— Знаю, что по глупости. Подрались или что-нибудь в этом роде…
— Ничего подобного. Ты только послушай…
И ребята начали наперебой рассказывать о своих вчерашних похождениях, о том, как их в конце концов выручил знакомый по огородам шофёр Трифонов, как он подвёз их на машине до дому, как сегодня приходил к ним Бураков и категорически запретил ездить в Московский район заниматься разведкой, пока не скажет.
— А знаешь почему? — спросил Стёпа.
— Что почему?
— Почему он приказал больше не следить за Горским, если мы его опять встретим?
— Почему?
— Потому что уже все сделано.
— Это вы и сделали?
— А то кто же?..
У Миши зашевелилось ревнивое чувство. Захотелось их обрезать, чтобы они не задирали нос, объяснить, что они дураки и что после этого им нельзя доверять ничего серьёзного, что ничего ещё не сделано и главное впереди. Захотелось, хотя бы намёком, дать понять, что вот перед ним, Мишей, поставлена действительно сложная задача… Но он легко подавил это желание. Помолчали.
— А ты что делал вчера? Миша вяло рассказал, что он поймал рыбу.
— И все? — удивился Вася.
— Все… Вечером дрова пилили.
На этом разговор закончился, и Миша ушёл на судно.
Ребята, не удовлетворённые отношением Миши к их похождениям, отправились неизвестно зачем на Невский проспект. Вчерашний случай все ещё волновал их. Хотелось какой-то бурной деятельности, новых подвигов, но ничего такого пока не предвиделось. Нужно было ехать в подсобное хозяйство. За ними уже приходили одноклассники, но ребята решили ещё один день остаться в городе.
Сразу после разговора с Бураковым они пошли к Мише, единственному человеку, с которым можно откровенно говорить, а между тем он встретил их прохладно.
— Что это с ним? — удивился Стёпа. — Какой-то сам не свой.
— Ему завидно, что в подвал попал не он, а мы, — решил Вася. — Или рыбиной хвастает… Подумаешь, лососка… Каждый бы поймал мёртвую.
На Марсовом поле кое-где копошились огородники, снимая остатки урожая. За углом загремел трамвай. Ребята побежали на остановку и сели в третий номер. Народу ехало много, и почти все женщины.
Доехав до Невского, Стёпа предложил слезть, на двенадцатом номере вернуться домой и после обеда отправиться в подсобное хозяйство.