Болотные робинзоны (Радзиевская) - страница 20

Дед Никита повернулся и подошёл к мальчику.

— Не балуй, — строго сказал он. — Времени на баловство нет. Понял? С часу на час те снова придут. Остатки добирать. Из-за тебя все пропадём.

Он попробовал схватить Гришаку за шиворот, но тот ловко увернулся и отбежал, продолжая держать Маринку за руку.

— Не пойдём! — крикнул он так звонко, что бабушка Ульяна схватилась за платок и надвинула его себе на уши.

Саша быстро подошёл к Гришаке.

— Гришака, — сказал он ласково. — А что, если мы твоей маме письмо оставим? Куда ей за вами приходить, а?..

— Письмо… — повторил Гришака медленно и недоверчиво, и пальцы его, державшие руку Маринки, слегка разжались. — Какое письмо?

— А вот сейчас, — Саша говорил уже увереннее, — возьмём и напишем: «Мы ушли на Андрюшкин остров». Она прочитает и придёт. Пойдём скорее. — И Саша направился к стоявшей невдалеке печке. Гришака с Маринкой медленно двинулись за ним.

Однако победа была завоёвана только наполовину: надо было придумать, чем и на чём писать. И быстро.

Вдоль края дороги стояли молодые, опалённые пожаром, берёзы. Листья их скрутились от жара, кора закоптилась, но уцелела. Саша вытащил из кармана небольшой складной нож — подарок матери. Несколько надрезов, и в руках у него оказалась полоска бересты. Уголёк в Малинке найти было легче всего. На нежной внутренней поверхности коры Саша вывел крупными буквами: «Мама, мы на Андрюшкином острове. Приходи. Гришака, Маринка».

Для неграмотного мальчика было бы достаточно просто нацарапать какие-нибудь каракули, но Саша был не в силах обмануть доверчивых ребят. Написал он тщательно и, вложив бересту в печь надписью вверх, придавил её по бокам кирпичами, чтобы не свернулась. Он проделал это так серьёзно, что и сам наполовину готов был поверить, что кто-то прочитает его письмо. Плотно задвинув заслонку, Саша поднял с земли палочку, привязал к ней тряпку и укрепил её так, чтобы она была видна издалека.

Гришака следил за его работой, полуоткрыв от удивления рот. Упрямство постепенно исчезло с его лица, и он взглянул на Сашу с такой благодарностью, что мальчику стало больно, и он поспешно отвернулся.

— Теперь прочитает, — Гришака потрогал тряпку на палочке и, повернувшись к Маринке, договорил: — Идём.

— Прочитает, — тоненьким голосом протянула Маринка и покорно заспешила за братом.

— Доиграетесь до немцев, — сердито проворчал дед Никита, но бабушка Ульяна, тревожно наблюдавшая за детьми, тихо сказала:

— Спасибо тебе, Сашок. А ну, идём скорее, головушки вы мои бедные.

Перейдя улицу, они огородами подошли к реке.