Впереди за деревьями она увидела желтый камень. Развалины! Может ли она спрятаться там? Она с трудом дышала.
Элеонора увернулась от низко нависшей ветки. Она была как дитя: только что она так радостно бежала, но бег наполнил ее душу радостным возбуждением, а не дурными предчувствиями. Ветер овевал ее разгоряченное тело с выступившей от страха испариной, видневшейся под разорванным лифом, и холодил ее кожу.
Она слышала сзади стук конских копыт. Элеонора рискнула оглянуться. Пустив коня рысью, Ахилл догонял ее. Он казался кентавром, слившись в единое целое с конем, неумолимым и непреклонным. Он был уже недалеко. Она была готова в любую секунду почувствовать на спине горячее дыхание коня.
Проклятье! Тропинка свернула в сторону. Впереди в каменной стене виднелся просвет с полукруглым сводом. Туда! Элеонора заставила быстрее двигаться свои горящие от усталости ноги. Пусть попробует промчаться рысью по этому крепостному валу!
Когда ее каблуки застучали по булыжнику, в душе беглянки вспыхнула надежда. Там! Справа от нее широкие ступени вели наверх, опоясывая каменную башню. Сзади послышался гулкий стук копыт по камням.
Она ринулась к лестнице, стараясь перепрыгивать через две ступеньки, и поскользнулась. Споткнувшись, она удержала равновесие и принялась снова поспешно подниматься по лестнице.
– Мадам! – позвал ее Д'Ажене. – Элеонора.
От напряжения ее сердце сильно стучало. Элеонора продолжала бежать вверх.
– Элеонора, спускайтесь, – спокойно произнес Ахилл. – У вас нет выбора.
Она взбежала наверх. Прислонилась к каменной стене, ловя ртом воздух, ноги ее дрожали. Узкий каменный выступ опоясывал верхнюю часть башни и спускался вниз – к ступеням, по которым она только что поднялась.
До нее донесся голос Д'Ажене:
– Это не настоящая башня, Элеонора. У вас нет иного выхода, кроме как спуститься.
– Вижу, Д'Ажене, – откликнулась она, тяжело дыша. Ее жакет и рубашка были распахнуты.
Башня, на которую она взобралась, была одной из двух, окружавших внутренний дворик. Сзади, там, где развалины примыкали к скале, в стене были видны три сводчатые арки, лишь в одной из которых, по-видимому, действительно была башня. Ее пальцы впились в камень. Фальшивая башня, ненастоящие двери, неискренние манеры – фальшь… везде. Неужели здесь нет ничего настоящего?
Ахилл смотрел на нее, его фигура выделялась темным пятном на фоне светло-желтой стены. Тень кентавра, которую он отбрасывал, сменилась тенью коня, нетерпеливо перебирающего ногами, которого он и не думал успокаивать. Или это было его нетерпение?