Он заставил свои ищущие руки прекратить ласки. Чуть позже он уже не смог бы остановиться, это было даже труднее, чем остановить на полном скаку лошадь, летящую в кавалерийской атаке. Элеонора отшатнулась от него, но он поддержал ее и отошел.
– Так кто теперь играет, Элеонора?
– Что? Я не понимаю.
– Разве? Это достаточно легко – играть, так ведь? Называть меня дьяволом, тая в моих руках. А потом гневно осуждать меня, клеймя соблазнителем.
Элеонора обняла себя руками, как если бы ей вдруг стало зябко.
– Если ты не возьмешь меня силой, вина будет лежать на мне.
– От невинности к мученичеству. Отлично сработано.
– Прекрати надо мной издеваться. Что ты хочешь, чтобы я сказала?
– Я хочу, чтобы ты сказала: «Да, Ахилл, я хочу тебя. Я хочу целовать тебя, ласкать тебя, быть с тобой и оказаться с тобой в раю». Я хочу, чтобы ты сказала: «Я хочу быть твоей любимой, Ахилл. Я хочу, чтобы твое тело слилось с моим, хочу засыпать под биение твоего сердца, хочу просыпаться с твоих объятиях». Вот что, Элеонора, я хочу услышать от тебя.
Он посмотрел на нее из-под опушенных ресниц. Явно не ожидая такого прямого ответа, она пыталась справиться с потрясением и раздражением.
– Это то, чего хочу я, – добавил Ахилл. – Я жду ясного и определенного «да».
Элеонора хмыкнула и грустно покачала головой.
– У меня кружится голова! Могла ли я когда-нибудь подумать, что стану…
Он протянул к ней руку.
– Любовницей, Элеонора. Мужчина и женщина, доставляющие друг другу удовольствие.
– В твоих устах это звучит примерно как приглашение на обед на природе. Сделав однажды, переделать уже не удастся. Или забывать.
– Ты уже проявила верх благоразумия. И я не желаю ни переделывать это, ни забыть.
– Слова дьявола, Ахилл, – заметила Элеонора, но жакет выскользнул из ее рук и упал к ногам.
Ожидание застучало у него в венах.
– Тогда стань дамой сердца этого дьявола. Элеонора протянула руку и коснулась кончиками пальцев его пальцев. Ахилла наполнило волнение. Тело и разум…
Их пальцы сплелись.
– А потом? – тихо спросила она.
– Потом у меня будут воспоминания о тебе. Я уеду на фронт, когда прибудет курьер. То, что произойдет сейчас, даст мне воспоминания, которые я увезу с собой.
– И ничто этого не изменит?
– Ничто, Элеонора, – ответил Ахилл, притягивая ее к себе. – Ничто, кроме самой Судьбы, не сможет этого изменить.