Так или иначе, но Эмили была приглашена на бракосочетание дочери. Приглашение передал Рэй.
– Мы будем ждать вас, миссис Краун, – сказал он.
– Я не обещаю… – Эмили положила трубку и повернулась к Джуди: – Нора выходит замуж.
Лицо Джуди ничего не выразило.
– Вы слышите? – спросила Эмили.
Она не сомневалась: чем быстрее Джуди узнает обо всем, тем лучше. Быстрее отболит.
– Слышу, – ответила Джуди бесстрастным тоном. – Я рада за нее. – Она поднялась и вышла.
– Джуди! – крикнула Эмили, последовав за ней. – Я не хотела сделать вам больно.
– Вы и не сделали.
Ей действительно не было больно. Новость стеклянным шаром упала в ту пустоту, что наполняла ее, и Джуди ждала звона, а его все не было, потому что пустота оказалась бездонной…
Когда самолет набрал высоту, она вспомнила этот образ стеклянного шара: вот, брось такой шар отсюда, и он будет долго лететь и, конечно, рано или поздно долетит до земли и разобьется, но ты этого уже не увидишь и не услышишь…
Эмили снова сама вела «фольксваген». Ветер трепал концы ее легкого шарфа, врываясь в машину через приспущенное стекло. Март прогнал недолгую слякотную южную зиму, еще пара недель – и все вокруг засияет свежими красками: небо станет синим-синим, серый океан приобретет изумрудный оттенок, а солнце добавит золота и облакам, и волнам. Пальмы и кипарисы, оживлявшие унылый зимний пейзаж, станут лишь частью всеобщего зеленого праздника, что охватит природу. Солнце прогреет землю, песок и воду, и через месяц сюда потянутся толпы тех, кто пытается опередить время, получить лето раньше положенного срока.
Фрэнк смотрел в окно, и они молчали. Эмили всегда давала ему возможность напитаться красками, вдохнуть пахнущий океаном воздух…
– Ну, рассказывай, – сказала она, когда они расположились в гостиной с бокалами в руках – Фрэнк всегда привозил с собой что-нибудь по-французски вкусное.
– Да что рассказывать, Эми? – улыбаясь, возразил он. – Совершенно нечего. Все по-старому.
– Не лукавь, милый! – На самом деле Эмили добивалась его откровенности не из простого любопытства: ей хотелось развеять собственные опасения, что Фрэнк снова не один, а значит, место рядом с ним, отведенное ею для Джуди, занято. – Все это отговорки! Ты жаловался на парижскую сырость и простуды, будто ты мой ровесник, а не полный сил молодой мужчина!
– Зима действительно была на редкость сырой…
– Фрэнки! – Эмили укоризненно покачала головой.
– Ну, что ты хочешь знать? – Он наконец сдался.
– А ты не догадываешься? Когда речь заходит о таком ловеласе, как ты? Les femmes, mon sher, les femmes! – Фрэнк опустил голову, словно грешник на исповеди. – Так я и думала! – воскликнула Эмили. – Ты неисправим! И что же это? L'amour?