– Да, – начала она дрожащим голосом, – что касается Лемонэйд…
Его холодные голубые глаза сузились, и лицо приняло мрачное выражение. Он знал, что она собирается сказать, и не желал этого слышать.
– Не надо, Холли…
Но она все равно продолжила, полная решимости покончить со всем.
– Что касается Лемонэйд, мы хотели бы поблагодарить вас за благородно пожертвованное вами время и предоставленный в наше распоряжение самолет.
– Да черт тебя возьми, не нужно мне твоих благодарностей, мне нужно объяснение, почему ты ушла от меня три недели назад?
Она попыталась вырваться, но он припер ее коленом, а потом вызывающе поднял подбородок:
– Ты не уйдешь из этого кабинета, пока не скажешь.
Она как могла извивалась, пытаясь высвободиться из-под него, никогда еще не видела она его таким – разъяренным, оскорбленным, насильно требующим ответа, но и она сопротивлялась. После нескольких бесплодных попыток она громко выдохнула и смирилась с безвыходностью своего положения.
– О'кей, отпусти меня, тогда скажу.
Он не шелохнулся.
– Ты что, мне не веришь? – выпалила она. Прежде чем она успела воспротивиться, его губы накрыли ее в яростном поцелуе.
Казалось, либо он, либо она растают сейчас в облачке дыма.
Стараясь из последних сил, ей удалось-таки отвернуться и перевести дыхание.
– Но ведь так нечестно, Эвен, так нечестно…
– А когда ты от меня ушла, это было честно? – он отпустил ее руки и отстранился. – Говори.
Она настороженно посмотрела на него, вид у него по-прежнему был сердитый, но гнев свой он уже обуздал.
Бездыханная и дрожащая она разгладила слаксы, одернула блузку и гордо сложила руки на груди.
– Я пребывала во власти заблуждения, что мы можем доверять друг другу, что все, что мы друг другу говорим, правда, и что это вся правда, без остатка. – Она опустила подбородок и прищурилась. – Что мы не осуществляем друг у друга за спиной тайных планов.
Эвен пожал плечами:
– Тайных планов?
– Ну да, тайных планов, как в бизнесе, – она сделала паузу и посмотрела, не проявляет ли он признаков немедленного признания и возможного раскаяния. Увидела она, однако, только признаки полной ошеломленности, тогда она повысила голос и постаралась наполнить его презрением.
– А ведь той ночью на пляже я рассказала тебе все, и что ты сделал в ответ?
Его ярость сменилась полным непониманием:
– То есть как это что я сделал? Я занимался с тобой любовью, я снял с тебя одежду и занимался с тобой любовью на пляже на подстилке, «славная девочка».
Нахлынувшие нежные воспоминания сбили ее с курса, она отошла от него, стараясь овладеть собой.