– Я больше никакая не «славная девочка», – скорее страстно, чем победно, сказала она.
– А что, твой бывший решил не выпускать второй плакат?
– Все произошло несколько иначе, – она прижала ладонь к груди и резко обернулась. – Я все решила за него. После чего весьма творчески подошла к тому, чтобы убедить его принять мое решение.
Прежде чем она успела понять, что происходит, Эвен уже подхватил ее на руки и закрутился с ней по комнате.
– Невероятно, да как же тебе это удалось?
Проклиная болезненное содрогание сердца, она вырвалась из его рук и встала на ноги.
– А ты подожди день, другой, и наверняка тебе твой детектив все расскажет в подробностях.
– А о детективе ты как узнала?
– Что, смутился, Эвен, удивляешься, как это я узнала, что первым делом, как мы с тобой приехали в Нью-Йорк, ты ринулся от меня нанимать частного сыщика.
– Да ты что, Холли, я никуда не ринулся, я этого детектива нанял давным-давно.
Теперь уже она была поражена:
– То есть как? Что значит давным-давно? Ты этого парня нанял давно?
И она направилась к двери, но он подоспел первый и не дал ей открыть ее.
– Мне пришлось.
– Пришлось? – она ударила его в плечо. – Я-то думала, мы друг другу доверяем, а ты, оказывается, проверял меня через частный сыск.
Он взял ее за плечи и легонько потряс, после чего снова припер к двери.
– Нет, это ты мне не доверяла.
Она уставилась в ту точку, где встретились их тела.
– Но я в жизни не обращалась с тобой как с преступником.
Эвен слегка ослабил хватку.
– Да, – сознался он, – как с преступником ты со мной никогда не обращалась, но и как с тем, кем я на самом деле тебе довожусь, ты со мной тоже не обращалась, а ведь я твой друг. – Он отошел на шаг и поднял указательный палец. – Выслушай меня, Холли, ладно?
Она кивнула.
– Ведь ты не хотела сказать мне, что случилось, чего ты боишься, и Энни мне ничего не хотела говорить. Доходило до того, Холли, что ты даже через дворик боялась пройти, не таясь. Ты пряталась в кустах, молчала в телефонную трубку, вздрагивала от каждого звука, и я начал было думать, что за тобой кто-то гонится, чтобы физически тебя устранить. Как я мог не обращать на это внимания? Я обязан был что-то сделать, чтобы помочь тебе. И какой выбор у меня оставался, по-твоему, Холли?
Сложив руки на груди, она изображала огромный интерес к костяшкам собственных пальцев. Сомнения в собственной правоте уже начинали грызть ее. Она вздрогнула:
– Но ведь если это правда…
– Бога ради, Холли, неужели ты хочешь сказать, что не веришь мне?
Кулаки ее сжались в отчаянии:
– Ну так почему же тогда ты не сказал мне, что нанял этого парня?