– Да, он готов.
– Почему он до сих пор не вышел?
– Мы сейчас получаем все необходимые разрешения на его показ.
– Каков жанр фильма?
– Эротическая комедия.
– Не порнография? – подозрительно спросил Соловьев.
– Нет.
– Вы уверены в этом?
– Абсолютно. Там нет никаких откровенных сцен – одни намеки. Все только подразумевается.
– Но намеки весьма прозрачные?
– Можно сказать и так. Однако каждый понимает намек по-своему.
– Значит, вы настаиваете на том, что фильм эротический?
– Да. Хотя, строго говоря, эротики в обычном понимании слова там тоже нет.
– Что значит «в обычном понимании»?
– Эротики, которая возбуждает.
– Что там есть в таком случае?
– Обычная комедия с элементами эротики.
– А вот здесь я с вами не согласен, – решительно возразил ведущий. – Комедия получилась не совсем обычная – в ней действуют известные политики зарубежных государств. Для выяснения того, насколько это правомочно, я передаю микрофон господину Лебедову. Тот откашлялся.
– Для начала, – сказал он, блеснув стеклами очков, – я хотел бы услышать от господина Филатова ответ на следующий вопрос: вы согласны с тем, что прототипами главных героев фильма являются высокопоставленные и очень известные в своих странах люди?
– Да, отрицать не стану, – спокойно сказал Филатов.
– Назовите нам их. Филатов улыбнулся.
– Я не стану этого делать, уж вы меня извините. И так всем понятно, о ком идет речь.
– Вы чего-то боитесь?
– Ну, скажем так, мне не хотелось бы судебных исков.
– Дело только в этом?
– Да.
– А не мучают ли вас сомнения иного рода?
– Какого, например?
– Угрызения совести за то, что вы ославили честную женщину?
Филатов изобразил на лице изумление.
– Я? Честную женщину? Разве я назвал чью-либо фамилию?
– Нет, но исходя из контекста и так понятно, о ком идет речь.
– Я бы не стал столь безоговорочно это утверждать. В фильме фигурирует лишь имя, и до тех пор, пока не названа фамилия, это образ абстрактной женщины. Вы думаете об одной Юлии, а я, может быть, – совершенно о другой, кто-то еще – о третьей и так далее.
– Да, но коса!
– А что коса? Эта прическа известна давно. В начале прошлого века ее носила поэтесса Леся Украинка. А в пятидесятых годах она стала массовой, и ее можно часто увидеть на фотографиях того времени. Я не исключаю, что где-нибудь в глубинке она в ходу до сих пор. Кроме того, благодаря той Юлии, о которой вы думаете, эта прическа вошла в моду в Европе и ее стали носить известные манекенщицы.
– Все это так, но в сознании большинства людей ваш фильм ассоциируется с абсолютно конкретной Юлией. Как быть с этим?
Филатов пожал плечами.