Приблизившись к дому, Доро некоторое время продолжал сидеть, сгорбившись, на своей черной кобыле — очень красивой лошади, которая появилась у него вместе с его последним менее красивым телом. Двое спорщиков уже угомонились к этому моменту. Исаак обладал талантом успокаивать безрассудных людей. Иной человек мог говорить и делать то же самое, что и Исаак, но получить в результате одни неприятности. Но Исаака слушались все.
— Пелхем, — говорил Исаак старшему из спорящих, огромному, широкому в кости фермеру, которого Доро давно взял на заметку как чистопородного производителя. — Пелхем, если тебе нужна помощь, чтобы починить эту изгородь, я пришлю одного из своих сыновей.
— Мой сын сам справится с этим, — отвечал тот. — Что касается работы с деревом, для него это не составляет труда.
У сына Пелхема, как припомнил Доро, хватало ума только лишь на то, чтобы не мочиться под себя. Он был крупный и сильный мужчина с разумом ребенка — к счастью, ребенка очень робкого и мягкого. Доро был очень обрадован, услышав, что тот может что-то делать.
Исаак перевел взгляд, увидел очень приметного незнакомца и безошибочно понял, кто перед ним. Не имея даже намека на таланты его брата Лейла, Исаак неизменно узнавал Доро.
— Ну вот, — сказал он, — как раз настало время вернуться к нам.
Затем он повернулся в сторону дома и крикнул:
— Питер, иди сюда.
Он проворно встал и взял поводья лошади, протягивая их своему сыну Питеру, который спешил к ним от ворот.
— В один прекрасный день я наконец-то соберусь спросить тебя, как тебе всякий раз удается меня узнать, — сказал Доро.
Исаак рассмеялся.
— Я сказал бы тебе, если бы сам мог понять. Ты — это ты, вот и все.
Теперь, когда Доро заговорил, Пелхем и другой человек узнали его и наперебой забормотали слова приветствия. Доро протянул руку.
— Я приехал навестить своих детей, — сказал он.
Приветствия постепенно стихли. Оба человека пожали ему руку, пожелали доброго вечера и заспешили разнести новость о его возвращении. Обменявшись с ними всего лишь несколькими фразами, он сообщил, что визит его неофициальный. Он явился не за тем, чтобы забрать новое тело, и, следовательно, не будет устраивать суд для разбора крупных жалоб, не будет делать никаких финансовых или иных предложений, как это годами было заведено в Витли и в других его поселениях. На этот раз его приезд — это визит обычного человека, который прибыл навестить своих детей, их у него здесь сорок два, возрастом от младенца до глубокого старца Исаака. Не часто он приезжал в город, имея целью только их повидать, и когда такое случалось, все остальные оставляли его в покое. А если у кого-то и возникало срочное и неотложное дело, то они предпочитали действовать через его детей.