Адидас отпил из бокала. Он любил молодое вино. А еще он любил молодых красивых женщин и вкусно поесть. Все это у него в достатке. А чего еще желать, прежде чем встретить старость?
Вместо повара со стороны особняка появился молодой мужчина, и вместо блюда с рябчиками он держал в руках пистолет.
— Сколько? — торопливо, стремясь опередить выстрел, спросил Адидас. — Я согласен, — подтвердил он.
«Мисс города» так съежилась от страха в плетеном кресле, что казалось, там лежит только ее одежда.
— Поддержи Михея, — сказал молодой человек. — И ты меня больше не увидишь.
— Без базара, — удовлетворил его просьбу Адидас, и когда тот повернулся спиной, произнес, обращаясь к спутнице. — Я предпочитаю вино с северных виноградников. Оно обладает неповторимым фруктовым ароматом. Холодное горное солнце увеличивает acidium, кислоту, но придает неповторимый couleur locale, местный колорит, и вполне пригодно для употребления, ad usum. Да, — задумчиво продолжил он, уже не глядя на застывшую в обмороке местную красавицу, — Caveant consules, в том смысле, что шандец подкрался незаметно. И с чего это меня вдруг на латынь потянуло?
* * *
04 часа 35 минут. Паша-мореход сладко спал, даже пустил слюну на подушку, как младенец.
— Павел, кто-то в дверь звонит! — трясла его за плечо жена.
— В дверь? — он наконец открыл глаза и уставился на нее. — В такое время?!
Машинально взял из-под подушки оружие и пошел в прихожую, звонко шлепая босыми ступнями по линолеуму.
— Тебе чего? — он заглянул в глазок и увидел там Михея. — Я же Баклану сказал, чтоб на меня не рассчитывали.
— Поговорить надо, Паша, — вежливо попросил Михей. — Мы ведь не станем с тобой через дверь перекрикиваться?
— Ты один? — подозрительно спросил Паша-мореход.
— Нет, я к тебе с целым батальоном ОМОНа приехал, — засмеялся Михей. — Открывай дверь, не дури.
Паша-мореход впустил его в темную прихожую, а сам на всякий случай выглянул на наружу. На лестнице, которая вела вверх, спал бомжеватого типа мужичок в бейсболке.
— Это еще кто? — на всякий случай спросил Паша, хотя бродяга казался безобидным.
— Не знаю, он тут еще до меня лежал, — пожал плечами Михей и тут заметил пистолет, который Паша-мореход машинально сжимал в руке. — Зачем ты так? — он кивнул в сторону оружия. — Я к тебе договариваться пришел, а не воевать.
— Не помешает, — заупрямился Паша. — И договариваться нам не о чем. Мои условия знаешь, тебе наверняка Баклан передал…
— Нет уже никаких условий.
— Как это — нет?
— Адидас принял мою строну.
— Вот уж не поверю.
— Хочешь, позвони ему сам.
— Странно. Он что, не понимает: Учкан вас всех размажет, как бешеный грузовик кошку.