Егор шел по большому и пустому дому. В нем не было мебели. Шаги его отдавались гулким эхом, отталкиваясь от голых стен и высоких потолков. Но главными в этом доме были коридоры. В какую бы комнату Егор ни заглянул, из каждой змеями ветвились по три-четыре прохода.
– Что я здесь делаю? – тоскливо подумал он и услышал какой-то шум. Егор двинулся в ту сторону. Это был шум человеческих голосов. Толпа скандировала его имя. Коридор, по которому он двигался, внезапно расширился. Егор оказался в большом зале. Он знал, что здесь полно людей. Вот только тусклого света свечей в тяжелых подсвечниках, развешанных по углам, явно не хватало, чтобы рассмотреть их лица. При его появлении толпа замолчала и всколыхнулась. Кто-то прокладывал через нее дорогу. Люди, стоящие рядом с ним, расступились. Из толпы вышла Алена. Она была такой красивой, что у Егора перехватило дыхание. Вечернее черное платье облегало стройную фигуру, не столько скрывая, сколько подчеркивая ее достоинства. В глубоком декольте на молочно-белой коже покоился громадный красный камень, поддерживаемый мощной золотой цепью. Слишком мощной для хрупкой шеи Алены. Она улыбнулась и высунула правую руку из-за спины. В руке холодным металлическим блеском сверкнул кинжал.
– Убей его, – ласково произнесла она, протягивая ему кинжал.
– Убей! Убей! Убей! – начала скандировать толпа.
Она ревела так, что стены в зале завибрировали в такт диким воплям.
– Егорушка, – прошептал кто-то сзади.
Егор обернулся, и крики толпы отнесло куда-то вдаль.
В одном из коридоров за его спиной стояла мама.
– Ты ведь помнишь, книга на обычном месте, – сказала она. – Ты справишься. Я знаю, ты сильнее его. Потому что ты мой сын.
– Мамочка, подожди, я ведь так и не поговорил с тобой. – Егор сделал шаг ей навстречу, но Полины уже не было видно. Только какой-то белесый туман стелился в этом месте.
– Убей! Убей! Убей! – с новой силой зазвучали дикие вопли толпы. Егор посмотрел на Алену. Она продолжала протягивать ему кинжал.
– В нашем роду отцеубийц не было, – произнес Егор почему-то голосом бабушки и проснулся.
Поезд продолжал мерно покачиваться.
– Не разбудила? – В купе всунулась полноватая веснушчатая проводница. – Я тут чайку приготовила. Вечереет, а ты с утра из купе не высовывался. Могу на ужин что-нибудь сообразить?
Егор поднялся и пригладил взъерошенные волосы.
– От чая не откажусь. Ужинать не буду. Не хочется. Потом в вагон-ресторан схожу. – Он улыбнулся, стараясь смягчить отказ.
– Ну, тогда я пошла, – проводница разочарованно шмыгнула веснушчатым носом. – Но если надо чего, обращайся, – и она вышла из купе.