– Ну что, будем разговаривать, Константин?
Новиков взглянул на него с опаской и тайной надеждой. Гуров видел в зеркале его смятенный взгляд.
– О чем разговаривать? – хрипло спросил парень. – Если про пистолет…
– До пистолета мы еще дойдем, – перебил его Гуров. – Пистолет – это очень серьезно. Давай начнем с мелочей. Например, с открытки из квартиры журналиста Гаврилова.
Это простое предложение повергло Новикова в панику. Он сразу задергался и засуетился – налег грудью на спинку переднего сиденья, но тут же отпрянул, точно получив удар током, и машинально схватился за ручку дверцы.
– Блокировано! – добродушно сказал Крячко. – Я никогда не обманываю. Ну, разве что иногда только… Через меня вам тоже не выбраться. Так что мой совет – сосредоточиться на вопросах и ответах, чтобы ничего не перепутать.
Новиков наконец затих, забившись в угол. На вопрос он так и не ответил.
– Так как насчет открытки? – напомнил Гуров. – Похоже, ты знаешь, о чем идет речь… Стоит ли, в таком случае, молчать? Ты только усугубляешь свое положение. Подумай о своей матери!
– Что вы заладили – мать, мать! – неожиданно зло сказал Новиков. – Знаете, куда больнее давить! Как будто матери будет легче, если я вам что-то скажу!
– А есть что сказать? – живо спросил Крячко и сочувственно добавил: – Если есть, значит, колись, сынок! Суд это учтет.
– А если я расскажу все, вы можете меня отпустить? – вдруг спросил Новиков с какой-то безумной надеждой.
– Ты еще ничего не сказал, а торгуешься! – неодобрительно произнес Гуров. – Не то место ты для этого выбрал. И не то время.
Новиков пронзительно посмотрел на него, а потом вдруг уронил лицо в ладони и испустил сдавленный стон, похожий на тот, что Гуров слышал от него в парке. Гуров терпеливо ждал.
– Наверное, матери сказал, что скоро вернешься? – поинтересовался Крячко. – Может, перезвонишь? Чего ей зря волноваться? Скажи, что ты в надежной компании, пусть тебя не дожидается и ложится спать.
– Чего ты его уговариваешь? – сухо сказал Гуров. – Он стреляться собирался. В парке. И даже прощальной записки не написал.
– Да ты что! – изумился Крячко. – Неужели его дела так плохи?
– А это ты у него спроси, – кивнул Гуров в сторону поникшего парня.
– Да он, похоже, не расположен разговаривать, – сказал Крячко. – Может, сразу его в КПЗ отвезем? К утру как раз с мыслями соберется…
– Я не хочу в камеру, – угрюмо сообщил Новиков. – Я все равно там повешусь, вот увидите!
– Напугал! – озабоченно отозвался Крячко. – Мороз по коже.
Гуров обернулся к парню и сказал серьезно:
– Послушай меня внимательно! Ты сейчас плоховато соображаешь, но постарайся напрячь свои мозги. Это очень важно. Я отлично понимаю, что такому человеку, как ты, не может понравиться в тюремной камере. Но, если ты нарушил закон, тебе все равно не избежать наказания – прими это как аксиому. Просто нужно быть логичным и найти возможность сократить это наказание до минимума. А путь здесь один, ты о нем сто раз читал и слышал в кино – чистосердечное признание. Суд его обязательно учтет – как и степень твоей вины. Не исключено, что ты вообще можешь отделаться легким испугом.