Он запнулся. Лили не верила собственным ушам. Кажется, он перед ней извиняется!
– Я ошибся, – поправился Фонтин. – Надеюсь, вы не будете держать на меня зла.
Лили кротко потупилась.
– Боюсь, я не всегда вел себя… эээ… корректно, – вздохнул Фонтин.
– Ничего страшного, – тихо сказала Лили. Не забывайте, я ведь школьный учитель, а значит, привычна ко всякому.
Ей стоило огромных усилий не выказывать явно свою радость. Конечно, Лилиан Монтегью должна быть счастлива, что с нее сняли все обвинения. Но одно дело – эмоции несправедливо обвиненного человека, и совсем другое – ликование преступника, которому чудом удалось избежать наказания.
Поэтому Лили позволила себе лишь обрадованную улыбку.
– Значит, я свободна, сэр? – спросила она. – И моей репутации больше ничего не угрожает?
Вы понимаете, что не должно быть и тени подозрения, иначе ученики начнут шептаться за моей спиной и перестанут доверять мне.
– Конечно, – кивнул Фонтин. – Лично у меня больше нет никаких сомнений в вашей невиновности.
Лили так и подмывало спросить, как получилось, что ему не удалось собрать доказательства ее вины. Но такой вопрос вряд ли был бы уместен, поэтому она лишь с достоинством заметила:
– Надеюсь, Что в следующий раз вы будете осторожнее, когда соберетесь кого-нибудь арестовать.
У Фонтина на скулах заходили желваки, но он сдержался. Лили справедливо рассудила, что не стоит слишком сильно унижать его в присутствии посторонних, и сказала гораздо мягче:
– В любом случае я рада, что это недоразумение благополучно разрешилось. Вас злостным образом ввели в заблуждение…
Фонтин с облегчением перевел дух. Кажется, у него появилась возможность сохранить лицо перед этими провинциальными служаками.
– Конечно, мисс Монтегью, – солидно заявил он. – Этот мерзавец Паркмен… тот бандит, который ограбил виллу Уэзерби, с пеной у рта уверял нас, что вы и есть Лили-плутовка.
Лили неодобрительно поджала губы.
– Мы решили проверить… А потом я увидел у вас на пальце это кольцо…
– Что ж, теперь, когда вы лично убедились в том, что ваш преступник говорил не правду, надеюсь, вы не позволите ему клеветать на невинных людей? – спросила девушка с легкой улыбкой.
– Он больше ни на кого не будет клеветать, – мрачно заметил Фонтин. – Этой ночью Паркмен повесился в своей камере.
Лили смертельно побледнела. Алан, весельчак и любитель женщин, мертв! Повесился? Она ни за что не поверит в эту чушь – Алан слишком любил себя и боялся боли, чтобы таким страшным образом попрощаться с жизнью. У Лили подкосились ноги – она подумала о Сэме.
Неужели он имеет отношение к этому кошмару? И как иначе объяснить столь «удачное» для нее стечение обстоятельств?