* * *
Я проснулся поздним утром, когда солнце уже давно встало и узким клинком раздвигало щель между занавеской. Наташи рядом не было, но через минуту она уже входила в комнату с дымящейся чашкой кофе. Я блаженно потянулся под одеялом, раскинув в стороны руки. Наташа мельком взглянула на меня и… с визгом отпрянула к стене, едва не расплескав кофе. На ее лице отразился уже знакомый мне неуправляемый гнев.
– Кто ты такой?!
Видимо, у меня отвисла челюсть… Мгновением позже Наташа буквально сползла на пол, хохоча как сумасшедшая. Чашка все-таки опрокинулась… Едва дыша от смеха, на четвереньках, путаясь в длинных полах халата, доковыляла она до кровати и уселась, склонив голову мне на плечо.
– Еще одна такая шутка, и я у тебя седым стану.
Вместо ответа она залилась снова. Добрых пять минут мы хохотали вместе.
– Любимый, ты действительно испугался!
– Да, и не стыжусь в этом признаться. В прошлый раз ты от души постаралась сделать меня заикой.
– Больше никто никогда не сможет навести на меня заклинание. Ни во сне, ни в бою, ни в повседневной жизни – я защитила себя. Сыч не посмеет сюда заявиться.
– Не хочу даже слышать о нем. При звуках этого имени во мне просыпаются нездоровые инстинкты. Я обязательно с ним что-нибудь сделаю.
– Сережка, как же я тебя люблю, – счастливо вздохнула она. – Ты ведь никому еще не бил из-за меня в морду?
– Обычно мне хватало одного грозного взгляда, – серьезно подтвердил я. – Надо бы навестить сэра Мэлори, он просил позвонить сразу же, как вернусь.
– Но мы вернулись вчера!
– Кокетка! Вчера весь день и всю ночь мы были очень заняты. Что у нас на завтрак?
– Все, что ты захочешь, счастье мое, – чарующе мурлыкнула Наташа, потянувшись ко мне. В результате звонок к «доброму старцу» отодвинулся еще на пару часов. Потом еще душ, яичница с ветчиной и грибами, морковный салат, горячий кофе с оладьями для меня и томатный сок для нее и разговоры, разговоры, разговоры…
В конце концов мне удалось добраться до телефона.
– Бром карбонациус, трюфель блям? – спросила трубка.
– Добрый вечер, сэр Мэлори. Это вас Сергей беспокоит.
– Муж ведьмы?
– Да, да, тот самый, – облегченно выдохнул я. Наташа стояла рядом, прижавшись к моему плечу так, чтобы слышать наш разговор. – Вы просили позвонить, если я сумею вернуться.
– Не «если», а «когда»! Я ни на минуту не сомневался, что вы вернетесь с победой. Я верил в вас, мальчик мой… Шебултых ля рум – фиц больгаузен!
– Чего? – округлила глаза Наташа.
– Фиц больгаузен! – наставительно повторила трубка.
– Тс-с-с! – Я прикрыл мембрану ладонью. – У него периодически бывают кратковременные приступы сумасшествия. Несет всякую чушь, не имеющую ровно никакого смысла. Обычно это проходит уже на следующей фразе.