Мне надо было запереть дверь, подумала Карин, но было уже слишком поздно. Рэйф уже стоял на пороге – огромный разъяренный мужчина.
– Что это ты делаешь? – прогремел он. Сердце Карин продолжало колотиться, но голос был спокойным.
– А как ты думаешь? – спросила она, бросая в чемодан очередную порцию одежды. – Ухожу от тебя.
Рэйф лягнул дверь, и та с треском захлопнулась.
– Ты не уйдешь, – прорычал он.
– Уйду. – Карин повернулась и посмотрела ему прямо в лицо. Лицо его исказилось от ярости, но он держал себя в руках. – И лучше не пытайся остановить меня.
Он подошел к ней – воплощенная угроза и опасность. Карин хотелось убежать и спрятаться, но она заставила себя остаться на месте. Рэйф захлопнул крышку чемодана.
– Ты моя жена.
– Больше нет. – Обойдя его, она подошла к комоду. – Как только я приеду домой…
– Ты уже дома.
– Как только я приеду в Нью-Йорк, я подам на развод.
– Я не позволю!
Карин посмотрела на него и рассмеялась.
– Не позволишь? Мне не требуется твоего разрешения, чтобы подать на развод.
– Я не дам тебе развод.
– Посмотрим.
– Кроме того, этот разговор не имеет смысла. Я запрещаю тебе покидать этот дом.
– Иначе что? – Карин сделала шаг к нему, дрожа от гнева. – Что ты сделаешь, Рэйф? Запрешь меня в комнате? Прикуешь к стене? Я ухожу от тебя. И чем раньше ты поймешь это, тем лучше.
Скрестив руки на груди, он наблюдал за ней взглядом, способным заморозить.
– Отлично, уезжай. Ты мне больше не нужна.
– Я никогда и не была тебе нужна. Его глаза сузились.
– Не говори за меня, Карин.
– Я просто сказала правду. Впрочем, ты прав, это уже неважно. Я уезжаю и забираю с собой своего ребенка.
– Нет! Амалия моя.
– Ее имя – Эми. И это я родила ее. Эми поедет со мной. – Схватив в охапку ворох одежды, она раскрыла чемодан и стала пихать ее туда. – Я – гражданка Соединенных Штатов, как и Эми.
– Эми также и гражданка Бразилии.
– Я не собираюсь спорить с тобой. Я сказала, Эми едет со мной. А если ты попытаешься воспрепятствовать мне, я позвоню в посольство. – Еще порция вещей запихнута в чемодан.
– Звони, куда хочешь. Это Бразилия, и ты – моя жена.
– Между прочим, на дворе двадцать первый век, и если ты считаешь, что я оставлю свою дочь с человеком, у которого нет сердца, ты просто сумасшедший.
– У меня есть сердце.
Что-то в его голосе заставило Карин взглянуть на Рэйфа, но лицо его было бесстрастным, словно высеченным из гранита.
– Значит, оно у тебя в неисправности и не работает. – Карин застегнула оба чемодана. – Уйди с дороги. Тереса уже собрала Эми, и самолет скоро прилетит.
– Какой самолет?
– Ника. Я звонила ему – твоему другу Николасу аль Рашиду. – Губы Карин искривились в улыбке. – Или лучше сказать, моему зятю? И почему я сразу не сообразила, что его связи могут быть посерьезнее твоих?