Хищник появился внезапно. Выпрыгнул из кустов, огромный, темно-серой масти, помчался прямо на яму… И вдруг остановился перед застывшим, как изваяние, Конхобаром. Повернул голову, взглянул строго. Ирландец ахнул, узнав черный сверкающий взгляд зверя – это был взгляд сгинувшего друида Форгайла. Неужели этот волк и есть волкодлак-оборотень?
– Да, это я, Конхобар, – сами собой образовались в мозгу узколицего огненные слова. – Я не могу… – продолжал волк, скалясь окровавленной пастью. – Не могу много общаться с тобой… Я ухожу, но ты… жди.
– О, мой друид! – Конхобар в страхе упал на колени перед волком. – Будь осторожен – здесь яма! Лишь только там, ближе к кустам, узкий проход. Беги же!
Ничего больше не сказал волк. Поблагодарил младшего друида кивком головы и, осторожно пробравшись по самому краю ямы, прыгнул с обрыва в лес…
– Ушел! – выскочил на поляну Хельги с обнаженным мечом в руке. – Все-таки опять ускользнул.
– Да. Это хитрейший волчище, – как ни в чем не бывало поднялся с земли ирландец. – Проскочил краем, сбив меня с ног. Впрочем, думаю, вряд ли он снова объявится здесь – я хорошо зацепил его копьем.
И правда, с тех пор не появлялись больше волки около усадьбы Сигурда. Хотя доходили смутные слухи, что стая по-прежнему разбойничала в дальних лесах у Ерунд-озера, ну, так то, наверное, была другая стая…
Больше всего славы получил от ночной засады узколицый Конхобар. Его так и звали теперь – Конхобар Избавитель От Волка. Раб Трэль Навозник вновь отведал плетей за тупость, впрочем, ему к этому не привыкать было. А Хельги… Что Хельги? Повод для насмешек был – надо же, упустил-таки волка, – хоть вообще в усадьбу не показывайся. Он и не показывался больше, жил у Велунда.
А огромный волк темно-серой масти по-прежнему творил разбой во главе стаи, а в лунные ночи, насытившись и рычаньем разогнав в стороны волков, выходил на поляну в Черном лесу и выл, подняв морду к звездам. В вое этом слышалась вовсе не злоба, а одна лишь жуткая нечеловеческая тоска.
Декабрь 855 г. Бильрест-фьорд
Гнев и вражда
И обида не спят;
Ум и оружие
Конунгу надобны,
Чтоб меж людей
Первым он был.
«Старшая Эдда». Речи Сигрдривы
Лагерь молодых воинов под руководством Эгиля Спокойного На Веслах располагался в густом лесу у среднего течения Радужного ручья и тщательно охранялся – вход и выход из лагеря без специального разрешения Эгиля был строго-настрого запрещен: молодежь должна была повариться в собственном соку, привыкнуть к особому специфическому настрою дружины, в которой каждому было нужно заявить о себе и вместе с тем оставаться таким, как все остальные. Харальд Бочонок, Ингви Рыжий Червь, красавчик Фриддлейв, сын Свейна Копителя Коров, Хельги и даже Дирмунд Заика с Приблудой Хрольвом в числе других молодых воинов жили в длинном, обложенном дерном доме, откуда то и дело разносились раскаты смеха. Старый Эгиль, сидя на лавке перед входом, в полудреме смотрел на катившееся к закату солнце, нет-нет да и прислушиваясь к тому, что происходило внутри дома.