Макарий был шпионом, лазутчиком самозванца. Собирал сведения о перемещениях царских войск, о настроениях, в них царивших, распространял подметные письма и прелестные грамоты – и ничуть этого не стеснялся. Наоборот, считал себя героем. Впрочем, если признавать самозванца истинным государем, то так оно и выходило.
Ивану же чем дальше, тем становилось грустнее, уж больно сильно было похоже на то, что Борис Годунов всем – ну, буквально всем – до чертиков надоел. Аристократам – арестами и ссылками, дворянам и детям боярским – полным разорением, торговцам – войною и высокими пошлинами, крестьянам – заповедными да урочными летами, запрещавшими уходить от хозяев и устанавливавшими срок сыска беглых, а таких было множество. К тому же именно с Борисом многие связывали выпавшие на долю России невзгоды – три неурожая подряд, недород, голод. И все больше и больше людей надеялись на «истинного царя» – самозванца! Впрочем – самозванца ли? Несмотря на, казалось бы, убийственные доказательства, парни начинали в этом сомневаться, уж больно уверенно вел себя Дмитрий. Явиться завоевывать трон со столь малыми силами, практически без поддержки сильных мира сего (король Речи Посполитой Сигизмунд вовсе не торопился хоть как-то помогать «царевичу», иное дело – магнаты) мог только самый забубенный авантюрист… либо человек, полностью уверенный в том, что «подданные» его поддержат. Хотя, конечно, по внешним ухваткам Дмитрий никак не походил на царя: больно уж прост. Любил пошутить, посмеяться, со всеми держался запросто – вообще-то, не самые плохие качества, но – не царские, не царские… Царь должен быть – ухх! Чтобы все боялись. А этот, видать, рассчитывал не на страх. На что-то другое.
Удивительное дело, он отпустил парней с миром, даже не потребовав присягнуть, и Иван понимал – зачем. Во-первых – грамоты. Во-вторых – Гришка Отрепьев. Дмитрий ясно показывал, что не боится ни того, ни другого, что грамоты – подделка, а с Отрепьевым он не имеет ничего общего. Ну и, конечно, было еще третье – заступничество Михайлы Пахомова, коему явно благоволил само… «царевич». Иван который раз хвалил себя за то, что не побоялся тогда исправить явную подлость – отпустил-таки Михайлу в побег. Ну, правда, ведь к Чертольскому упырю – ошкую – он явно не имел никакого отношения. А ведь именно поэтому его и схватили, не потому, что лазутчик – как вот выяснилось. Благодаря целой кипе причин Дмитрий и отпустил их – имея в виду, конечно, в первую очередь собственные цели. И вот теперь парни вместе с торговцем-шпионом Макарием въехали в лагерь царевых войск, прямо-таки пузырившийся недовольством, умело подогреваемым многочисленными лазутчиками Дмитрия. Впрочем, особо-то и не надо было подогревать – весна, весна! А как же землица? Кому приглядеть за мужичками? У кого, правда, они еще были.