– Хочешь сказать, что Турган собирается устранить нас всех чужими руками?
– А почему же нет, уважаемый бек, – обворожительно улыбнулся собеседнику Карочей. – Ган Бегич подставит Обадию, боярин Драгутин ударит, и угроза исчезнет по крайней мере на ближайшие десять лет. Пока не подрастет Ханука и не заявит о своих притязаниях во весь голос.
Первой же мыслью, пришедшей в протрезвевшую голову Вениамина, была мысль о шантаже. Но, пораскинув мозгами, бек ее отбросил. Гану Карочею незачем убивать рабби Зиновия и рыться в его вещах, кроме того, скиф просто не умеет читать. Ну и наконец, ган и без того знает о заговоре практически все. И если бы он захотел предать своих соратников, то сделал бы это, не прибегая к трюку с письмом. Да и зачем гану смерть Обадии и Жучина, которые все эти годы ему покровительствуют? А в окружении кагана скифа, мягко говоря, не любят, и тот же ган Бегич отдаст руку на отсечение, чтобы увидеть его на виселице. Нет, Карочей не предаст – ему это невыгодно. Зато Тургану в создавшейся ситуации действительно выгодна смерть Обадии, а о ближниках кагана и говорить не приходится, эти зубами готовы грызть богатых рахдонитов. Выходит, Вениамин зря завидовал Жучину. Дело-то здесь не в Ицхаке, а в кагане, решившем приготовить сыну ловушку и одним махом избавиться от всех его сторонников. Еще совсем недавно Турган ни о какой войне и не помышлял. Более того, готов был идти навстречу атаманам. И вдруг почти в один миг поменял решение. И сделал то, чего от него рахдониты не могли добиться в течение года – назначил старшего сына каган-беком. Варяжский Сокол, что ли, его так напугал? Ой ли! Вениамин все больше склонялся к мысли, что Карочей, скорее всего, прав, и хитроумный Гепард, воспользовавшись чужой подсказкой, решил разыграть свою комбинацию.
– Мне нужно это письмо, ган Карочей. Я готов заплатить за него любую сумму.
– А какую именно, уважаемый бек? – спросил Карочей. – Ведь ты же знаешь наших ганов, это не те люди, которые даром отдают понравившуюся вещь.
– Десять тысяч денариев, – твердо сказал Вениамин.
– Это приемлемая плата, – кивнул головой Карочей. – К сожалению, Джелал уже покинул Итиль, но здесь находится приказный, который, возможно, знает, с кем из ганов перс в последние недели вел дела. Ты сам поговоришь с Обадией, уважаемый бек, или это сделать мне?
– С Обадией говорить буду я, – жестко проговорил Вениамин, – а тебя, ган, я попрошу помолчать, хотя бы до завтрашнего утра.
– Я буду нем как рыба, уважаемый бек, – сложил руки на груди скиф.
Карочей был доволен прожитым днем. Ход с письмом грозил большой опасностью самому гану, ибо Вениамин-бек, человек далеко не глупый, мог заподозрить его в шантаже и даже предательстве. Но, к счастью, все обошлось. Хотя победу праздновать еще рано. Теперь следовало найти счастливого обладателя опасного письма, а точнее человека, который мог таковым являться в глазах уважаемого Вениамина. Такой на примете у Карочея имелся, но работа с ним требовала немалых усилий и ювелирной точности в словах и поступках. Впрочем, десять тысяч денариев вот так просто в руки не даются. В последнее время Карочей почувствовал вкус легких денег. И деньги полюбили его, золото прямо-таки липло к его рукам. Оставалось только подсчитывать прибыль и пускать ее в оборот, дабы не остаться внакладе. Ибо на носу война, а война требует больших расходов. Почему бы Карочею, через подставных лиц естественно, не поучаствовать в выгодном деле и не ссудить каган-бека Обадию, нуждающегося в золоте, приличной суммой. Почему на войне должны наживаться только рахдониты, и чем скиф Карочей хуже того же Вениамина, тем более что они оба теперь иудейской веры?