— Нет, таких много… Дело в том, что враг не знает, насколько много…
Адриана, не дав ей договорить, рассмеялась, и даже ей самой этот смех показался безумным.
— Даже ангелы… не знают… сколько их собратьев… ведут иную игру?
— Что с тобой? — спросила Василиса, уставясь на нее, как на рогатое чудовище.
— Просто у меня такое чувство юмора. Продолжай.
— Опасность близка — это все, что я хотела сказать. Мы с Франклином сделали прибор… возможно, он сработает, возможно, нет. Во всяком случае, он поможет нам выиграть время для поиска лучшего решения.
— Что это за прибор?
— А ты разве не знаешь? Они тебе не сказали?
— Нет. Похоже, они предпочитают держать меня в неведении. Полагаю, трудно отказаться от привычки, которой следуешь тысячелетиями.
Василиса на мгновение закрыла глаза.
— Если они тебе этого не сказали, то и мне не следовало тебе это говорить, — произнесла она.
Адриана снова горько рассмеялась:
— Но ведь ты рассказала. Или мне это все причудилось?
— Я… Тебе известно, как я стала служить русскому царю?
— Нет.
— Он объезжал земли Сибири. Он нашел меня зарытой по горло в земле. В тринадцать лет меня выдали замуж за человека, который, истязая меня, находил в этом удовольствие. Настал день, когда я плеснула ему в лицо раскаленным на сковородке жиром. Он умер. Меня взяли под арест и в наказание зарыли в землю.
— И царь спас тебя.
— Да, по просьбе своей жены Екатерины. Она была дочерью Афины. Они избавили меня от кошмара, Адриана. Они очистили меня, объяснили, что такое добро, и дали силу, то, чего раньше у меня никогда не было. Знаешь, что я чувствовала в тот момент?
— Знаю, — тихо ответила Адриана. — Тебе так много пришлось пережить, мне очень жаль.
Взгляд Василисы перебегал от одного предмета к другому, словно боялся остановиться.
— Все это я рассказала тебе не для того, чтобы вызвать твою жалость. Я просто хочу, чтобы ты поняла: «Корай» для меня — все, и заставить меня выдать его секреты — нелегко. И я берегу тебя, не важно, веришь ты в это или нет, но я боюсь причинить тебе боль.
— Пожалуйста, говори. Я устойчива к боли.
Василиса посмотрела ей прямо в лицо:
— «Корай» создал тебя, Адриана. Мы создали тебя, чтобы ты родила сына. По большому счету ты… не человек.
— Создали меня? Слепили из… снега, что ли?
— Из сотни разнообразных, искусственно подобранных ситуаций, из тысячи тончайших манипуляций — алхимических инъекций, тайно введенных в ткань твоей жизни… особенно в Сен-Сире.
— В Сен-Сире?
— Конечно. Мадам де Ментенон не была членом «Корая», но в течение десятков лет, с того самого дня, когда она познакомилась с Нинон де Ланкло, «Корай» использовал ее в своих интересах. Сен-Сир был заведением, предназначенным обнаружить и раскрыть… тебя. И усовершенствовать твою природу.