Она засмеялась и показала ему язык.
– Поделом тебе! Награда за твою наглость!
В тот же миг она увидела Михаэля Штурма, спускавшегося по ступенькам.
– Михаэль! – крикнула она. – О! Михи!
Его глаза так и вспыхнули при виде ее. Они кинулись друг к другу и без слов крепко обнялись, да так и стояли посреди улицы, мешая прохожим.
Прошло какое-то время, прежде чем улеглась первая бурная радость от встречи. Джо Кулике тем временем и след простыл.
– Как хорошо, что ты пришла, – сказал Михаэль Штурм, – я бы дольше без тебя не выдержал.
Она засмеялась, глядя на него.
– Если бы я только знала, можно ли этому верить. Ведь с твоим упрямством так могло продолжаться полгода.
– Не думаю.
– Зато я так думаю.
Взявшись за руки, они направились к стоянке.
– Ты бы спокойно дал мне уехать в отпуск одной, – стояла она на своем, – ну, сознайся! И это тогда, когда мы еще год назад планировали провести его вместе!
Он запустил руку в ее темные волосы и с нежностью растрепал их. – Я не забыл. И именно поэтому думал, что волей-неволей мы скоро увидимся в самолете, летящем на Майорку.
– Волей-неволей! – воскликнула она. – Ну и понятия у тебя! Сказать тебе что-то… – Она замолчала на полуслове.
– Да?
– Лучше не надо. Еще обидишься. А я не хочу больше с тобой ссориться. Больше никогда. И уж тем белее сейчас, перед нашим отпуском. Ничто не должно ему помешать. Я так рада.
Он обнял ее и поцеловал, и у него было такое чувство, будто он никогда еще так не любил ее.
Лилиан Хорн проводила лето в своей одиночной камере, которую попыталась по мере возможностей сделать жилой, – цветастая скатерть и несколько красочных фотографий на стене яркими пятнами оживляли унылое помещение. Однако контраст с ее элегантной квартиркой оставался разительным. Она даже на короткое время не могла чувствовать себя здесь комфортно, как и не могла смириться с утратой свободы. Ее все время выводило из себя, когда она замечала, что охранник наблюдает за ней в окошко на двери.
Это было самое длинное, и самое безрадостное лето в ее жизни. Предварительное следствие было закончено и ее не вызывали даже на допросы, вносившие хоть какое-то разнообразие в бесконечные тюремные будни.
Кроме адвоката ван Борга, которого она упорно пыталась убедить в своей невиновности, к ней никто не приходил. Хотя у нее и было много знакомых, она последнее время никого не подпускала к себе настолько близко, чтобы подружиться. И сейчас пожинала плоды своего замкнутого образа жизни.
Когда адвокат сообщил ей, что окончательный срок проведения судебного процесса назначен, она облегченно вздохнула.